– Но она не спала. Она с кем-то разговаривала насчет огня.

Генри помотал головой:

– Нет! Говорю тебе, это не она. Это был не ее голос, Тесс. В комнате был кто-то еще.

В его голосе звучало отчаяние. Он был на грани исступления.

– Ты пил сегодня вечером, Генри? – спросила она, делая вид, что не чует запах вина, исходящий от него.

– Разумеется, нет, – он посмотрел куда-то над ее плечом, когда сказал это.

Какое-то время оба молчали.

– Это был адский день, – наконец сказал Генри. – Я собираюсь поспать.

Тесс смотрела, как он выходит из кухни и идет по дорожке к амбару. Странно, что датчики движения не срабатывали и прожекторы не включались. Утром она спросит его об этом.

В суматохе пожара никто и не подумал спросить ее, где она пропадала до половины первого ночи и почему поездка в магазин за хлебом и чаем заняла около шести часов. Она взяла телефон, чтобы позвонить Клэр, потом вспомнила о своем обещании и остановилась. Больше никогда.

Вместо этого она начала прибираться на кухне. Она будет хорошей матерью, которая содержит дом в чистоте и порядке. Будет печь хлеб, собирать в саду клубнику и ревень для джема. Эмма любит пироги с джемом.

Утром, когда в голове прояснится, она попробует сложить фрагменты головоломки: Эмма и кукла Дэннер, Уинни, голоса в комнате Эммы, пожар в ее студии. Она вспомнила голос пожарного: Возможно, это была ваша дочь. Могло ли случиться такое? Или Генри прав и кто-то действительно был в комнате Эммы? Но кто? Уинни? Это Уинни устроила пожар?

Тесс была уверена в одном: теперь ей нужно лучше присматривать за Эммой. Тесс знает, что ее размолвка с Генри тяжело сказалась на их дочери, но, может быть, это событие ранило ее глубже, чем они предполагали. Возможно, пора подумать о консультации с психиатром и признать, что странные навязчивые пристрастия дочери и ее воображаемая подруга могут быть признаками болезни.

Завтра. Она все обдумает завтра. Пока что она приберется в кухне и отправится в постель.

Генри оставил свой пиджак на спинке стула возле стола. Она взяла его, чтобы отнести на вешалку у двери. От пиджака пахло дымом, а в кармане что-то гудело. Тесс запустила руку в правый карман и первым делом нашла пачку сигарет и зажигалку. Когда Генри снова начал курить?

Потом она нашла источник гула: включенный приемник старой «радионяни». Она улыбнулась при мысли о Генри в роли ответственного отца, который беспокоится за свою девятилетнюю дочь, пока она спит. Улыбка исчезла, когда она вспомнила настойчивое утверждение Генри, что он слышал в приемнике, как Эмма разговаривает со Сьюзи.

Она снова запустила руку в карман и нащупала ключ на красной ленточке. Это был ключ от ее художественной студии. Той самой студии, которая только что сгорела дотла.

Успокойся. Не делай поспешных выводов.

Возможно, он взял ключ для того, чтобы пожарные могли проникнуть в студию?

Нет. Генри сказал, что к тому времени, когда он вызвал пожарных, постройка была объята пламенем. Крыша рухнула еще до того, как приехала первая машина.

– Случайных совпадений не существует, – сказала она и провела пальцем по зубчатой бородке ключа, а потом убрала его в свой карман.

Глава 56

21 июля, хижина у озера

Лось почти закончен. Он действительно прекрасен и похож на живого. Десять футов длиной и добрых шесть футов в холке. Я начала с небольшого дощатого помоста, который стал его ногами и основанием туловища. Потом я сделала каркас из гнутых ветвей, формирующий остальную часть тела. Это было все равно что сооружать огромную клетку на столе, но у этой клетки имелась голова с ветвистыми рогами.

Сегодня мы приладили холщовую шкуру. Я считала имитацию шерсти неплохой идеей, но потом решила, что в этом нет необходимости. Мы будем пользоваться лосем в темноте, так что шерсть не имеет значения. Вместо этого Генри купил в хозяйственном магазине галлон коричневой краски. С левой стороны лосиного туловища есть дверца, и мы сделали его брюхо достаточно широким, чтобы там хватило места для одного человека, сидящего на корточках. Я оставила прорези в его шее, чтобы выглядывать наружу.