Когда он оказался в хижине, то снова занервничал. Все выглядело так же, но по-другому. Теперь здесь было чисто и хорошо прибрано. Мышиный запах никуда не исчез, но остался скрытым за запахом кофе и соснового освежителя воздуха. Чем пахла хижина в то лето, когда они собрались там? Сигаретным дымом и травкой. Масляными красками и скипидаром. Порошком карри, который Сьюзи добавляла практически во все блюда, которые она готовила.

Он увидел место, где Сьюзи вырезала свои инициалы на тяжелой деревянной крышке стола, и провел пальцами по выцветшим буквам SP.

Зачем ты вернулся, пупсик? Что ты надеялся найти?

Уинни настаивала на том, что новый парик появился сегодня утром. Она проснулась и обнаружила его в бумажном пакете на столе, рядом со своим дневником.

– Это не тот же самый парик. Он новый. И он слишком большой. Я потеряла первый, и она дала мне другой.

– Она? – спросил Генри и закусил щеку изнутри.

– Она вернулась, Генри. Она оставила еще одно сообщение в моем дневнике! Смотри.

Генри посмотрел, как Уинни открыла записную книжку и стала перелистывать страницы. Он был встревожен, – не из-за возвращения Сьюзи, но из-за того, что это может оказаться непосильным испытанием для Уинни. Она ломалась прямо на глазах.

Она выглядела постаревшей и усталой по сравнению с тем, как она выглядела сутки назад, когда вытащила Эмму из бассейна. Ее лицо словно исхудало. Генри невольно осмотрел хижину и убедился в том, что у нее есть еда. Он увидел банку кофе, кашу быстрого приготовления, большой пакет с кормом для кошек.

– Вот, смотри, – она протянула записную книжку.

Генри прочитал строчки, написанные неразборчивым почерком.

«Ты берешь стеклорез и аккуратно разрезаешь зеркало пополам. Потом ставишь половинки друг напротив друга, ложишься на пол и видишь зеркальный коридор. Заползаешь в этот коридор и вылезаешь наружу».

Дыхание застряло в горле. Что за безумное совпадение?

Но, с другой стороны, возможно, что Сьюзи была права: случайных совпадений не бывает.

Генри просмотрел предыдущие страницы и вернулся к последней записи.

– Похоже на твой почерк, Уинни, – сказал он.

Она покачала головой:

– Нет, Генри. Нет, это невозможно.

Он мягко накрыл ладонью ее руку.

– Может быть, ты ходила во сне, а теперь ничего не помнишь.

Но что, если нет? Что, если кто-то оставляет ей одежду и парики, пишет сообщения в ее дневнике?

– Это она! – воскликнула Уинни. – Я знаю, что это она. Она вернулась.

Уинни начала дрожать. Генри привлек ее к себе, обнял и прошептал «ш-ш-ш, успокойся» в ее волосы.

Жуткий лопающийся звук наполнил хижину, и он отшатнулся от нее и повернулся к переднему окну, в котором появилась дыра с зубчатыми краями. Эмма смотрела на него; ее лицо было искажено от боли, с ее правой руки капала кровь.

Глава 46

– Раньше я никому не рассказывала об этом, – сказала Тесс. Ее лицо раскраснелось от вина и от возбужденной исповеди. – Мы с моими друзьями в колледже образовали нечто вроде экстремистского художественного сообщества. Мы называли себя «Сердобольными Разоблачителями».

Зеленые глаза Клэр светились от интереса. Тесс никогда не видела глаз такого оттенка. Изумрудные глаза, которые притягивают тебя и заставляют думать, что ты единственная на свете, кто имеет значение именно сейчас, потому что эти глаза – эти прекрасные глаза – смотрят прямо на тебя. Ты сказала что-то интересное. Слова, которые привлекли ее внимание. Ты хочешь, чтобы этот момент продолжался вечно. Ты хочешь, чтобы это был один из тех резиновых моментов, которые растягиваются до бесконечности, и только потом, когда все встает на место, мир кажется сирым и убогим.

Они провели день в городе и теперь обедали в маленьком кафе со столиками под открытым небом на помосте, который выходил на реку. Клэр заказала бутылку вина, и официантка принесла порезанный багет с оливковым маслом, чесноком и перечной тапенадой.

Клэр спросила Тесс насчет колледжа:

– Вы учились в Секстоне, правда? И колледж совсем недалеко отсюда?

Тесс кивнула.

– Примерно в сорока пяти минутах езды отсюда. Он небольшой и довольно модный. Там преподают альтернативное искусство и садятся в круг на семинарах. Никаких оценок и экзаменов. Вместо общежитий маленькие домики, – там были даже коттеджи для нудистов и вегетарианцев, где нужно было снимать все кожаные вещи при входе и пить кофе только со сливками, – она закатила глаза, словно не веря своим словам.

Клэр снова наполнила ее бокал. Они заказали обед, выбрав запеченных на сковородке моллюсков с жареным красным перцем. Клэр достала сигареты и предложила Тесс продолжить рассказ.

Эскизный альбом Тесс лежал на круглом столике из кованого железа, и она показала Клэр свои новые рисунки, называя людей по имени: Генри, Уинни, Спенсер и Сьюзи. Настоящие имена. Никаких выдумок. Она была похожа на учительницу, которая проводит урок, называя фрагменты вещей, показывая их и раскрывая все их тайны.

Клэр прикурила сигарету для нее, и Тесс жадно вдохнула ароматный дым.