– Прошу прощения, – окликнула официантка в дверях ресторана. – Пожалуйста, потушите сигареты. В этом штате курение в общественных местах запрещено по закону.

Клэр простонала, закатывая глаза, но сигарету погасила об изогнутую ножку стола. Тесс сделала то же самое и продолжила:

– Мы считали, что для настоящего понимания вещей их надо разбирать на части. Что настоящее искусство больше связано с разрушением, а не с созиданием.

Клэр понимающе улыбнулась. Она явно ожидала захватывающего продолжения.

– Мы совершали разные безумные вещи: уничтожили наши архивные данные в Секстоне, устроили пожар на стройплощадке, расстреляли трансформаторную подстанцию и даже однажды похитили этого парня.

Тесс понимала, что ей не следует рассказывать об этом, но она не могла остановиться. Она попалась в головокружительную ловушку этого дня. Она толкнула свой стул из кованого железа и пододвинулась поближе к Клэр, так что их бедра соприкасались, когда они рассматривали эскизы.

– На самом деле, это было глупо, – сказала Тесс. – Тогда мы слишком серьезно относились к себе. Мы слишком ревностно относились ко всему на свете.

Тесс вспомнила первое задание, которое она получила от мисс Феррис, когда училась в третьем классе и после долгих упражнений с отдельными буквами и словами наконец освоила рукописный почерк. Тогда Тесс заполнила целую страницу словами, соединенными друг с другом без пробелов, точек или запятых. В результате получилось одно головокружительное слово, рассказывавшее целую историю.

Она подумала, что этот момент похож на то слово.

– Этот рисунок показался мне самым интересным, – сказала Клэр и обвела пальцем контуры первого эскиза с лицом Сьюзи в центре плотоядного цветка. – Расскажите мне о девушке внутри цветка.

«Я не собиралась помещать ее туда. Она как будто появилась сама. И продолжает появляться: у меня во дворе, в моей студии».

– Она умерла, – сказала Тесс и потянулась к вину. Сколько бокалов она уже выпила: три, четыре? Она была уверена, что Клэр еще не закончила свой первый бокал. Тесс редко пила, не считая одного-другого пластикового стаканчика с вином на художественной выставке. Теперь она чувствовала, что изрядно напилась, и внезапно побоялась выставить себя полной дурой.

Она посмотрела на Клэр, которая явно ожидала продолжения.

– Она утонула, – сказала Тесс. – Летом, после окончания колледжа. Мы все жили вместе.

Тесс внушила себе, что она не должна больше пить. Ей нужно было закрыть рот и больше ничего не говорить. Но какое облегчение было наконец сказать правду – по крайней мере, отчасти. Она понимала, что нельзя раскрывать правду целиком, но ведь нормально пройтись по краешку, не так ли? Пофлиртовать с истиной, рассказывая полуправду и намекая на нечто большее.

– Наверно, это было ужасно для вас, – сказала Клэр и положила руку на колено Тесс, теплую и прохладную одновременно.

Тесс кивнула.

– Думаю, это было… – она поколебалась. – Думаю, именно тогда моя живопись потеряла для меня прежнее значение. Когда я утратила… – Тесс прикусила язык.

Заткнись. Просто заткнись, пока ты не наболтала лишнего.

– Страсть, – закончила Клэр и незаметно придвинулась к Тесс, удерживая руку на ее колене.

Сердце Тесс было похоже на мотылька, который летел на свет.

– Да. – Тесс не отстранилась от Клэр. Ей нравилась близость: ощущение этой женщины рядом с собой, искушение открыть рот и рассказать ей обо всем. Как легко это может быть!

– Но вы готовы вернуть ее? – спросила Клэр.

– Не знаю.

– Думаю, вам нужно изобразить нечто совершенно иное, – сказала Клэр, глядя Тесс в глаза с такой напряженностью, что Тесс едва поборола желание отвернуться от нее. – Что-то такое, к чему вы тянетесь и одновременно боитесь.

Тесс обдумала эти слова, пока Клэр наливала остатки вина в ее бокал. Тесс отпила немного и задержала вино во рту, ощущая вкус дуба, вишни и смутный металлический привкус. Последнее – это кровь из прикушенного языка.

Она так долго молчала. Так долго боялась. Она занималась боксом, чтобы ее тело стало сильным и подтянутым. Готовилась к борьбе с каким-то воображаемым врагом. Но все это время ее главным врагом была она сама. И у нее появилось глубокое и неподдельное ощущение, что эта женщина, которая сидела сейчас рядом с ней в ресторане, была способна помочь ей поднять флаг капитуляции и, возможно, даже освободить ее.

Она увидела официантку, которая вышла на открытую террасу с подносом и двумя тарелками.

– Я знаю, что мне хочется нарисовать, – сказала она, пока официантка приближалась к ним. Тесс посмотрела прямо в глаза Клэр, зеленые как полог тропического леса, когда официантка расставляла перед ними тарелки с едой.

– Дамам нужно что-нибудь еще?

– Нет, спасибо, – ответила Клэр. – Еда выглядит превосходно.

Официантка удалилась быстрыми, скользящими шагами. Вокруг крыльца включились неяркие белые лампочки.

Клэр повернулась к Тесс:

– Что вы сказали?

– Вы, – сказала Тесс. Пряные, острые запахи еды внезапно вторглись в ее мозг и заставили осознать, как сильно она проголодалась. – Я хочу нарисовать вас.

Глава 47