Эмма наклонилась вперед. Если она протянет левую руку, то сможет достать книгу и поставить ее на место. Она барабанила пальцами по колену и медленно считала до девяти.

Мэл закатила глаза.

– Ну конечно, так оно и было. Какой-то друг Дэннер, верно? С меня довольно, Эмма, – она встала и направилась к двери.

– Куда ты? – спросила Эмма, отрываясь от книжного шкафа, чтобы посмотреть на Мэл.

– Домой. Позвони мне, когда дневник будет у тебя.

– Но…

– Никаких «но». Либо ты относишься к этому серьезно, либо нет. Просто достань эту проклятую книгу, и больше никаких оправданий.

Эмма смотрела, как Мэл идет по коридору. Она думала, не стоит ли пойти следом и умолять, чтобы она осталась, обещать, что она сейчас же проникнет в амбар и принесет дневник. Вместо этого она подошла к книжному шкафу, достала «Заемщиков», быстро протерла обложку рукавом футболки и поставила книгу на место в ряду под буквой «Н». В ее мире, – по крайней мере, в этой малой части, – воцарился порядок. Она заперлась в комнате и стала считать книги на каждой полке (двадцать семь в каждом ряду) и пришла к выводу, что позвонит Мэл спустя некоторое время, извинится перед ней и поклянется принести дневник завтра. Она докажет свою преданность подруге и операции «Воссоединение».

– Девять, – сказала она и закрыла глаза. – Восемнадцать. Двадцать семь.

Числа плавали за сомкнутыми веками. Но не только они; там есть и лицо.

Она снова ощутила давление в груди, которое только усилилось. Она снова торчала в трубе вверх ногами, безнадежно застрявшая и лишенная остатков воздуха.

Все твое – мое.

Глава 33

– Это выглядит хуже, чем на самом деле, – сказал Генри.

Тесс вошла на кухню и обнаружила Генри и Эмму, играющих в рамми за столом. Эмма, как обычно, аккуратно вела счет на листе с рядами тщательно выведенных печатных цифр.

Тесс разминулась с Уинни всего лишь на пятнадцать минут.

– Что случилось? – спросила Тесс, мягко, почти нежно прикасаясь к голове Генри. Она выглядела так, словно готова была наклониться и поцеловать его на всякий случай. Он закрыл глаза и стал в надежде ждать.

– Я чуть не утонула, – сказала Эмма. Генри распахнул глаза и увидел, что его дочь широко улыбается.

– Что? – спросила Тесс. Она отдернула руку от его головы, и сострадание в ее взгляде сменилось яростью. Генри оторвался и полез в карман за пузырьком аспирина.

– Я была лягушкой и попыталась пролезть в дыру, но застряла. Как дельфины застревают в сетях.

Заползаешь в этот коридор и вылезаешь наружу, – подумал Генри и невольно улыбнулся. Он вытряхнул на ладонь три таблетки и отправил их в рот.

– Не будешь так любезен сказать, что здесь смешного? – спросила Тесс. – Иди сюда, детка, – обратилась она к Эмме и привлекла девочку к себе. – Ты в порядке?

– Все нормально, мама. Одна дама спасла меня.

– Какая еще дама?

– Та, что на фотографии, – ответила Эмма.

Генри увидел, как Тесс задерживает дыхание. На ее лице было написано страдание. Бедная Тесс; наверное, она все-таки верит в призраков.

– Уинни, – прошептал он.

– А где был ты, чтоб твою мать?

Эмма вздрогнула, когда услышала ругательство. Она посмотрела на свои карточные расчеты и начала прибавлять и вычитать, записывая новые колонки цифр. Ее губы зашевелились, когда она стала писать: девять, восемнадцать, двадцать семь…

– Я упал, – объяснил Генри. – Эмма застряла во внутренней трубе. Я бежал к бассейну и зацепился о скамейку. – (Как будто виновата скамейка, а не его ноги, заплетавшиеся от выпитой водки.) – Ударился головой и, похоже, на несколько секунд потерял сознание. Тут появилась Уинни: она прыгнула в бассейн и вытащила Эмму.

Умолчал о том, что Уинни была одета как Сьюзи. Точно так же как и вчера ночью, когда он встретил ее у озера. Эти подробности Тесс лучше было не знать.

– Это было чудо, – сказала Эмма, отрываясь от своих расчетов.

– Но откуда она появилась? – спросила Тесс тонким, дрожащим голосом, как будто Уинни была призраком.

– Не знаю. Она сказала, что оставила автомобиль у озера и прошла через лес. Что она хотела сделать нам сюрприз.

– Она осталась?

– Да, на короткое время.

– Чего она хочет?

Что случилось с Тесс? Каждый ее вопрос звучал как обвинение. Уинни появилась из ниоткуда, спасла жизнь их дочери, а Тесс только и интересовало: «Чего она хочет?»

Генри прикусил щеку изнутри.

– Она хотела увидеться с нами, Тесс. Посмотреть, как мы живем.

Тесс кивнула и повернулась к Эмме:

– Милая, ты не могла бы на несколько минут подняться к себе? Нам с папой нужно поговорить наедине.

– Ты собираешься кричать? – спросила Эмма, стискивая карандаш с такой силой, что у нее побелели пальцы.

– Нет, – ответила Тесс и наклонилась, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо Эммы. – Конечно, нет.

Эмма кивнула и вышла из кухни, что-то бормоча себе под нос. «Она считает шаги», – догадался Генри. Это как инструкция для поиска зарытого клада: десять шагов направо, пять шагов вперед, и можно копать.

– Ты был пьян, верно? – зашипела Тесс, когда они остались наедине.

Генри начал отвечать, но она перебила его: