Читаем Разгром Деникина полностью

Однако здесь начинают обнаруживаться симптомы уклонения от выполнения основной цели — стремления на север. Увлекаясь преследованием красных, части белых распространяются стихийно на запад помимо воли главного командования белых. Части Шкуро по своей инициативе, как свидетельствует генерал Деникин[107], занимают Екатеринослав. В дальнейшем это устремление на запад поведет к распылению деникинских сил в необъятном пространстве. Да и теперь уже оба его фланга упираются один в Волгу, другой в Днепр, занимая пространство, которое требовало новых сил и средств для ведения дальнейших операций.

К концу июня положение нашего Южного фронта определяется схемой 6.

Схема 6. Положение сторон на 1 января и 1 июля 1919 г.

В этой схеме бросается в глаза наличие крупного разрыва между внутренними флангами 8-й и 9-й армий, причем последняя находилась на уступе сзади. Командюж вынужден был заполнить этот прорыв особым корпусом, составленным из 12-й и 36-й дивизий, пока этот корпус вместе с 16-й дивизией, которая по условиям обстановки была включена в 8-ю армию, не влился в 9-ю армию (30 июня, приказы командюжа № 642 оп. и 5784)[108].

10-я армия, с самого начала кампании предоставленная сама себе, дралась на подступах к Царицыну и только 30 июня вынуждена была очистить город и отойти на север по Волге.

Теперь Деникин мог считать по внешним стратегическим признакам свое положение блестящим. Вся Донская область была очищена от красных войск, Царицын, этот стратегический камень преткновения многочисленных попыток белых, наконец был взят. В центре Деникин стоял на подступах к Воронежу, причем перед собой он имел слабые, мало боеспособные, измученные тяжелым отступательным маршем части красных. Харьков и вся Слободская Украина[109] — в руках белых; левобережная Украина также становится составной частью новоявленного государства — Доброволии. И вот, упоенный блестящими успехами, а главное, широчайшими перспективами ближайшего будущего, Деникин, сидя в Царицыне, отдаст свою пресловутую Московскую директиву. Директива эта датирована 20 июня старого стиля (3 июля нового стиля).

«…Имея конечной целью захват сердца России, Москвы, приказываю:

1. Генералу Врангелю выйти на фронт Саратов — Ртищево — Балашов, сменить на этих направлениях донские части и продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее — Нижний Новгород — Владимир — Москва.

Теперь же направить отряды для связи с Уральской армией и для очищения нижнего плеса Волги.

2. Генералу Сидорину правым крылом, до выхода войск генерала Врангеля, продолжать выполнение прежней задачи по выходу на фронт Камышин — Балашов. Остальным частям развивать удар на Москву в направлениях:

а) Воронеж, Козлов, Рязань

б) Новый Оскол, Елец, Кашира.

3. Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлениях Курск, Орел, Тула. Для обеспечения с запада выдвинуться на линии Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатсринослав — Брянск»[110].

Имел ли право Деникин в начале июля ставить такие задачи своим армиям? Не было ли здесь проявления не соответствующего действительной обстановке оптимизма? Этот вопрос до сих пор мучает почтенного генерала. История дала на это ясный и определенный ответ. В чем же дело?

Главный удар силами Добровольческой армии наносился по кратчайшему к Москве направлению, по тому историческому пути, но которому когда-то направлялись татарские набеги, а именно — по водоразделу между Доном и Днепром. Направление это было, в общем, принято верно и обеспечено от удара с запада. На правом фланге Кавказская армия через Пензу и Н. Новгород (намек на взаимодействие с колчаковскими армиями и оказание им боевой помощи) также наносила удар на Москву. Наконец, Донская армия, окрыленная двумя «движущими наступление силами» и наступавшая в центре, через Елец и Рязань, в двух группах, должна была быть, по мнению Деникина, также увлечена общим порывом. Здесь-то и оказалось слабое место деникинского плана: донцы воевали только для того, чтобы прийти домой, в свои станицы. Москва, которая, по Деникину, должна быть «символом» (чего?), не прельщала их и не возбуждала никаких вожделений. Да и одна из «движущих сил», а именно — кубанцы, не оправдала надежд.

В конце концов, и донцов и кубанцев должна была тянуть небольшая офицерская армия, сильно разбавленная текучим крестьянским элементом, против действительно «движущих сил революции», которые таили в себе еще огромные силы, как сильно сжатая пружина.

Вторым показателем нереальности намерений Деникина являлась обширность театра. Директива охватывала своими задачами огромные пространства, примерно в 800 000 кв. км. Рассчитывать в таких условиях на достижение конечной цели можно было бы только при условии поголовного втягивания всего населения в борьбу против советской власти или совершенного разложения армий красных как боевой силы. Наконец, третьим коренным недостатком деникинской директивы было намерение достигнуть конечной цели одним прыжком.