Читаем Разгром Деникина полностью

1. Каковы бы ни были истинные причины этой склоки, представляется достаточно ясным, что среди них немалую роль играли мотивы личного честолюбия Врангеля, поход на власть, как называет это сам Деникин. Свое стремление столкнуть Деникина и встать самому на его место Врангель оформлял в письмах-памфлетах, рассылая их среди широких слоев генеральской клики Доброволии. Эти письма имели одну цель — подорвать авторитет главного командования (Деникина и его начальника штаба Романовского), что при той обстановке напряженной политической борьбы, какая велась между Деникиным и донской и кубанской общественностью, имело большое значение. А так как эти же письма находили свое распространение и за границей, то в глазах руководящих кругов стран Западной Европы, поддерживавших белое движение, последнее мало-помалу теряло облик достаточно прочной силы, могущей оказаться серьезным фактором в борьбе с большевизмом. Подрывая авторитет Деникина как идеолога и выразителя чаяний контрреволюции Юга России, внутри самой Доброволии и за пределами ее, генерал Врангель подрывал также и боевую мощь армий белых, которая и без того уже к описываемому периоду в силу различных причин была далеко не на той высоте, с какой эти армии вышли на борьбу в начале 1919 г. (обострение противоречий внутри армий, разнузданность политики деникинских губернаторов, восстановление помещичьего режима в захваченных областях и т. д.).

2. Среди многочисленных обвинений, выдвинутых Врангелем против Деникина, наше внимание привлекает вопрос об избрании главнейшего стратегического направления наступления белых армий: Врангель, как мы отмечали, еще в самом начале операций (январь 1919 г.) ратовал за необходимость соединения с Колчаком и выдвигал на первый план Царицынское направление.

Деникин, отвергнув это предложение в январе, отверг его и в июле, отдавая свою «Московскую директиву» № 08878. На этом Врангель строил свое основное обвинение Деникина в нежелании его действовать в тесном контакте с войсками Колчака из-за личных честолюбивых целей. В равной степени адмирал Колчак неоднократно обвинялся в таком же нежелании совместных действий с Деникиным, что выражалось в избрании в качестве главного направления па Москву не южного, а через Вятку. Эти обвинения имели основания по крайней мере в том, что планы Деникина и Колчака, из которых каждый, признавая на словах и в официальных декларациях необходимость взаимного сотрудничества и боевого взаимодействия, причем генерал Деникин признавал себя даже подчиненным Колчаку, в действительности не были согласованы ни по времени, ни по направлению действий. Момент этот чрезвычайно важен еще и потому, что в глазах главного командования красных возможность соединения армий Колчака и Деникина была тем стратегическим жупелом, который толкал на явно не соответствующие действительной обстановке операции.

На этом мы можем остановиться, с тем чтобы вернуться к этому вопросу несколько позже.

Возвращаясь к положению армий фронта, мы устанавливаем наличие широких возможностей у красного командования приостановить отход и перейти в решительное контрнаступление для ликвидации контрреволюционных сил Юга России, ибо фронт получил и свежие пополнения, и свежие резервы в виде знакомой уже нам группы с Восточного фронта (28-я дивизия с бригадой Казанского укрепленного района и 25-я дивизия с бригадой Саратовского района) и затем еще трех дивизий: 56-й дивизии, 31-й дивизии с Восточного фронта и 9-й дивизии, находившейся во фронтовом резерве. Проделанная работа общеполитического порядка создала и ту необходимую политико-моральную устойчивость, без которой было бы немыслимо приступить к активным действиям.

С другой стороны, и состояние противника давало известные шансы на успех. К числу признаков, характеризующих состояние войск противника и его тыла и благоприятствующих наступлению красных, можно было отнести следующие:

а) Начавшееся изнурение белых в результате обширности театра, тяжести и длительности предыдущего периода наступательных боев (вспомним, что еще в мае Добровольческий корпус был накануне полного изнурения и командир его настоятельно требовал выведения его из боя).

б) Развитие резких разногласий в среде командования белыми силами.

в) Крайне неустойчивое отношение донцов к дальнейшему наступлению за пределы Донской области, что, однако, не означало падения их боеспособности: в смысле обороны своей земли казачество было весьма упорно.

г) Добровольческая армия, это основное ядро контрреволюционных сил, начала растворяться в волнах вновь мобилизованного крестьянства, иногда бывших красноармейцев. Армия эта в значительной степени теряла свое классовое лицо и политическую целеустановку.