Однако, как показал ход событий, пределы Южного фронта были установлены все же недостаточно широко[104]: в них надлежало включить еще и Украинский фронт или по крайней мере Левобережную Украину; самостийность этого театра была одним из проявлений недостаточной политической подготовки и повела к целому ряду затруднений, которые сами по себе сделались одной из главнейших причин военной неудачи. Для того чтобы облегчить управление фронтом, нужно было создать группы армий.

4. Общее экономическое положение страны не давало возможности наладить сколько-нибудь сносное снабжение фронта. Отсутствие обмундирования, обуви, продуктов питания, огнеприпасов при катастрофическом состоянии транспорта, определяло в сильнейшей степени усиление начавшегося процесса разложения армий.

5. Активизация колчаковской армии с весны 1919 г., прорыв фронта, развиваемый противником до крупнейших стратегических масштабов, невольно отвлекали усилия главного командования в сторону востока, почему произошла некоторая изоляция Южного фронта.

6. Наконец, неудачное время года, географическое начертание рек, бездорожье и распутица завершают тот цикл причин поражения красного оружия — поражения, которое по своему значению вышло даже за пределы операций одного Южного фронта. Обращаясь к оценке операций Южного фронта, мы должны установить следующее:

а) Желание вначале разрешить проблему разгрома сил южной контрреволюции одной операцией, одним ударом, протянутым через Воронежскую группу противника на Царицынскую, не отвечало ни соотношению сил, ни условиям пространственности театра. Вместо ряда последовательных операций, строго отграниченных одна от другой во времени и пространстве, мы видим стремление командования одним броском от северных границ Донской области разбить Воронежскую и Царицынскую группы противника.

б) Недооценка значения Донбасса и неучет состояния Донской армии привели части Южного фронта к неожиданному результату: возникновению нового, фронта борьбы, и притом с противником во много раз более грозным и мощным, чем Донская армия, — с «добровольцами».

в) Далее мы видим некоторый стратегический «хвостизм» красного командования: реагирование на действия противника, целиком захватившего инициативу борьбы в свои руки. Тяжелое маневрирование наших армий, не отвечающее реальным условиям борьбы, массовые передвижения частей, приводившие только к «прогулам» и изматыванию боевой энергии бойцов, разновременность действий армий и нередко переоценка собственных возможностей (директива о стратегическом и тактическом окружении всех сил противника) — все это давало в руки белого командования неоценимые преимущества, коими оно и воспользовалось.

г) Наличие крупных конных частей у противника давало ему возможность успешно бороться с пространственностью театра, а при медлительности и слабой предприимчивости нашего Южного фронта белые, действуя по внутренним операционным линиям, сравнительно легко ликвидировали отдельные успехи красных армий.

Глава восьмая

ЛЕТНЯЯ КАМПАНИЯ

Ввиду создавшегося на фронте положения главное командование решает отказаться от постановки Южному фронту активных задач и сначала ограничивается указанием на необходимость сохранения армий фронта, а 13 июня директивой № 2637 приказывает всему фронту перейти к обороне. В этот же период меняется организационный состав Южного фронта: вследствие расформирования фронтового управления Украинского фронта части, его составлявшие, были распределены между Южным и Западным фронтами, причем в состав первого вошла 2-я Украинская армия, которая по приказу РВСР № 104 от 4 июня переименовывалась в 14-ю армию. 1-я и 3-я Украинские армии составили одну армию — 12-ю, которая вошла в состав Западного фронта. Разграничительная линия между Западным и Южным фронтами прошла через Курск — Валуйки — Екатеринослав и далее по Днепру до Херсона.