Читаем Разделённые полностью

Я уже успела пару раз пожалеть о том, что вообще повстречала Лучезара. Ведь, не встреть я его тогда — не мучилась бы сейчас и не испытывала всех этих душевных терзаний. Да и он не был бы в опасности… ведь он раз за разом нарушал закон из-за меня, а я из-за него…

Как жестоко. Как больно. Как печально.

Луна ясно прописала в своей книге — Ночь и День разделены непреодолимой границей. Мы с Лучезаром смогли преодолеть её, смогли переступить и теперь не можем представить свою жизнь друг без друга.

Однако эта граница никуда не делась, и я начала понимать писания прародительницы. Границу можно было перейти, непреодолимой она была в другом смысле.

Я ведь никогда не смогу жить на Горящих Землях, а Лучезар никогда не сможет перебраться на территорию Вечной Ночи навсегда. В этом и состояла непреодолимость.

Мы могли позволить себе встречи лишь там, где наши миры соприкасались друг с другом. И этого не изменить.

Невозможно изменить то, что существует тысячелуния.

Я встала, поправила край своего лунфета, спрятала гелифет в стене и вышла наружу. Мне хотелось почувствовать ветерок на своей коже. Свежесть ночи помогала отогнать тревожные мысли. Я принялась ходить кругами возле моего лунодома, совсем не заботясь о том, что подумают обо мне сёстры.

Мне было всё равно — пусть думают, что хотят. Они всегда были обо мне плохого мнения.

Однако я всё равно облегченно вздохнула, когда по прошествии нескольких лунут поняла, что все должно быть в центре — танцуют.

Я остановилась.

Может, стоит пойти к ним? Отвлечься? Да и показать моей шилэнис, что всё в порядке. Та всё равно наверняка думает о нашей с Селеной игре в былички.

Постояв немного, я всё же направилась к центру. Вот только решила держаться поодаль. Стоило мне оказаться в непосредственной близости, как я услышала плачь.

Голос, что надрывался в центре, показался мне знакомым, и я ринулась вперёд, расталкивая сестёр. Прямо посередине на коленях стояла Селена, и, рыдая, хваталась руками за лунфет своей шилэнис.

— Что произошло? — вырвалось из моих уст.

— Астрея только что сообщила нам всем, что через десять восходов сольётся с нашей прародительницей и покинет нас, — ответила мне стоявшая рядом сестра.

Так вот оно что. Я посмотрела на лицо шилэнис Селены. Та была на удивление спокойна, лишь лёгкий отблеск грусти виднелся в её синих глазах. Она стояла ровно, и смотрела на присутствующих, совсем не обращая внимания на свою ширеле.

— Селена! — я бросилась к сестре сразу же, как только та покинула площадь с низко опущенной головой. — Селена! Подожди!

— Ей всё равно на меня… — проговорила сестра, когда я подбежала к ней. — Что говоришь, она тебе говорила? Чтобы ты отстранилась от меня, и у меня не было из-за тебя проблем? Чушь! Даже если это и так, я всё равно буду рядом с тобой, и ты не смей бросать меня! — губы Селены исказились, а из глаз не переставали течь слёзы. — Я не хочу быть одиночкой, не хочу быть той, за кем приглядывают Старейшины и чужие шилэнис!

В нашем мире было так заведено. Лунница, потерявшая свою шилэнис, словно бы лишалась спокойной жизни. Наши старшие сёстры ведь не просто помогали нам, не просто учили, они были всегда рядом. С ними можно было обсудить тревожащие душу темы. Мы привыкали к ним.

Стоило шилэнис уйти… как за оставленную ширеле несли ответственность все старшие сёстры поселения — по очереди. Приглядывали за оставшимися и Старейшины, чтобы те не натворили глупостей и не нарушили писания.

— Я понимаю, — тихо произнесла я и, взяв сестру за плечи, притянула к себе, как делал со мной Лучезар.

Объятья подействовали на Селену точно так же, как и на меня тогда. Она замерла, и даже слёзы перестали скатываться из бирюзовых глаз.

— Я буду рядом и не оставлю тебя, — пообещала я, искренне надеясь, что смогу сдержать данные слова.

Селена провела у меня несколько лучасов, после чего, поблагодарив, ушла. Я же, прислонившись к стене своего лунодома, закрыла глаза, погрузившись в раздумья. Сестра очень долго рассказывала мне о том, что её ширеле всегда держалась на расстоянии. Очень редко они были вместе, и в эти моменты Селена чувствовала, что счастлива.

Она зачастую завидовала окружающим, ведь они были вместе со своими ширеле в то время как ей приходилось в одиночку бродить между лунодомов.

Я не понимала поведения Астреи. Может, она не хотела, чтобы её ширеле привыкала к ней? Тогда понятно, почему та держалась на расстоянии. Но тут было одно весомое против этой версии. Астрее ничто не мешало не брать в свои подопечные Селену. Она просто могла отказаться, сказав, что вскоре покинет этот мир. Но она согласилась.

Я глубоко вздохнула и открыла глаза.

Как же порой бывает несправедлив этот мир. Мы с Селеной в полной мере прочувствовали это.

Она ничего не может сделать, чтобы не быть так называемой «одиночкой» без шилэнис.

Я же… не могу быть с тем, кого люблю.

Несправедливо.

Как же это всё несправедливо!

А ведь мы просто хотим быть счастливы!