— Я поведаю тебе, любовь моя! — я взял её на плечи и, тихо отстранив от себя, чтобы посмотреть в её глаза, продолжил. — Эти слова означают, что на всём свете и во всей мгле не сыскать тебя прекрасней. Ты за несколько восходов стала для меня самым важным созданием. Ради тебя я готов на всё, нарушить все писания и обычаи. Я хочу видеть твою улыбку и быть рядом, — я тяжело вздохнул. — Мои братья, наши Старейшины начинают о чём-то догадываться. Они не видели, что я бываю на границе, но заметили, как я ухожу в полдень каждый день. Сейчас они ищут меня, и наши встречи опасны.

— Э-это плохо, о-очень плохо, — заикаясь, проговорила Лунолика, и её глаза стали влажными. — Они же накажут тебя, я не хочу этого! Немедленно уходи, Лучезар!

При этих словах она толкнула меня и попыталась встать, но я не дал ей, продолжая сжимать её плечи.

— Ты не слышишь меня, — мой голос охрип, а сердце выплясывало танцы, но на сей раз не от счастья, а от тревоги. — Я люблю тебя, слышишь?! Люблю! Мне не важно, что они мне сделают. Мне важно, чтобы они не навредили тебе. Поэтому я так спешил сюда, предупредить тебя.

— Я… я… — из её глаз полилась влага, а щёки вмиг потемнели. — Дикий! Какой же ты всё-таки дикий! Жертвуешь собой, совсем не думая о моих чувствах! Я ведь тоже… тоже… тоже…

— Успокойся, — я прижал её голову к своей груди и нежно провёл ладонью по волосам. — Это я так просто, ляпнул. Ничего они мне не сделают. Я не позволю им, ты же не думаешь, что я сдамся так просто?

— Луна говорила… мать говорила… она… знала… — прерываясь на рванные вздохи и давясь влагой, что подобно ручью лилась из её глаз, Лунолика никак не могла договорить фразу. — Свет и тень, ночь и день… разные… разделённые, и должно… быть так… иначе… быть горю… горю…

— Ты опять вспомнила слова той своей сестры? — сердито вопросил я, но лишь для виду, чтобы отвлечь её. — Не будет никакого горя! Мы всё преодолеем, мы сможем быть вместе.

— Как? — Лунолика подняла голову, и моё сердце сжалось при виде её обреченного лица. — Будем жить на границе? Прямо здесь? Ты не можешь пойти ко мне, а я к тебе. Нам нельзя было продолжать эти встречи. Нарушение писаний всегда кончается плохо, я знала это, но всё равно шла к тебе… меня тянет к тебе… что со мной, Лучезар? Почему ты занял все мои мысли? Почему мне всё равно на себя? Почему я так волнуюсь за тебя?

— Может, ты тоже меня любишь? — я слегка улыбнулся, но тут же отвёл взгляд, почувствовав неловкость. — Извини я… ты, конечно, можешь просто, ну… может тебе просто интересно со мной общаться.

— Наверно, люблю, — совсем тихо проговорила она, тоже отведя взгляд. — Как ещё объяснить то, что я чувствую.

— Как я рад, что наши чувства взаимны, — нервно проговорил я, и всё то, о чём я волновался, отошло на второй план.

Сейчас здесь не было братьев, не было Старейшин, не было тех, кто мог бы укорить меня в нарушении писания прародителя. Здесь я по-настоящему счастлив и могу делать то, что велит моё сердце, а оно велит…

Я поцеловал Лунолику, и на этот раз наш поцелуй вышел чувственней и длился намного дольше, чем первый.

— Ты меня так задушишь, — проговорила лунница, когда я отстранился. — Но по какой-то причине, мне хочется ещё…

— Мне тоже, — признался я. — Я видел, как живут смертные и, знаешь, я завидую им. Хочу с тобой жить так же, как они.

— Но мы не люди, — в голосе Лунолики прозвучала грусть. — Мы не можем жить, как они. Придёт время, и мы сольёмся с нашими прародителями, станем их светом, их телом и тогда… наши встречи прекратятся.

— Ещё очень много времени до этого восхода, — я вновь притянул её к себе, на сей раз сильнее прижимая к груди. — Мы что-нибудь придумаем, любовь моя. Нет ничего невозможного, мы должны в это верить. Да, наши прародители не одобряют наших поступков, но они там, далеко. Им не понять наших чувств.

— Тебе нужно идти, — на сей раз Лунолике удалось встать и отойти назад, встав ровно на границе между днём и ночью. — Если Старейшины и впрямь придут сюда, они не должны тебя видеть. Спрячься, прошу. Не подвергай себя опасности.

— Хорошо, — я встал, чувствуя, что моё тело вновь наполнилось силой. — Не все братья против меня, один из них прознал про наши встречи, он помогает мне, всё будет хорошо Лунолика.

Глава 10. Лунолика

Хочу с тобой я убежать,

Хочу с тобою скрыться.

Но разве можно нам мечтать

О том, что это может сбыться?

Нельзя ночи идти ко дню,

Сказала нам Луна.

Вот только всё равно иду,

И пусть я не права.

Имею право на ошибку,

Имею право я любить,

И мне с тобой болью

В сердце жить.

Я не могла сдвинуться с места. После разговора с Лучезаром мне хватило сил дойти лишь до холма, и, преодолев его, я присела на мелкую, тёмную траву, проглядывающую через песок.