Неожиданно я почувствовала непонятное беспокойство, оно словно появилось извне, вторглось в мою душу и заставило сильнее биться сердце… Что-то произошло и это что-то было очень плохим… я чувствовала это.

Глава 11. Лучезар

Прародители велели

Не преступать черту.

Где день не быть нам ночи,

Где ночь не быть там дню.

Нарушив сей указ

Познали мы любовь.

Нарушим сей баланс,

Почувствовали боль.

Не быть с тобой нам вместе,

Уж такова судьба.

Тебя я не забуду,

Ведь ты любовь моя!

Если бы я знал, что так будет — не стал бы возвращаться к Лучесвету. Остался бы на границе, а может и вовсе скрылся бы во тьме Диких Земель.

Стоило мне вернуться в лучовник брата, как я увидел собравшихся у него Старейшин. Моего сольхана не было видно, а Лучесвет сидел на глянке с понурой головой и даже посмотреть на меня не решался.

Зря. Я не винил его. Хотя, конечно, брат считает иначе.

Старейшины прожили много солнц, они умнее всех нас вместе взятых. То, что они поняли у кого я скрываюсь — было неудивительно. Я знал, что они найдут меня, только вот не думал, что так скоро.

— Лучехей, — поздоровался я, широко улыбнувшись. — Чем обязаны такому визиту?

Я пытался отвести подозрения от брата, сделал вид, что просто пришёл к нему в гости. Но лица Старейшин оставались хмурыми. Они молчали, и эта тишина начинала действовать на нервы.

— Что же ты натворил. — Печально произнёс Лучни-Йар, наконец нарушив молчание. — Лучезар, я разочарован.

Я вздрогнул. Обычно мягкий голос Старейшины звучал хрипло.

— Чем разочарованы? — я попытался притворится, что ничего не понимаю. — Зачем вы все пришли сюда? Соскучились?

— Прости, — вдруг совсем тихо произнёс Лучесвет.

Я посмотрел на него, задержавшись взглядом на взлохмаченной макушке и низко опущенных плечах. Фигура брата была чересчур сгорбленной.

— Я рассказал им, — добавил он, и эти его слова подействовали на меня так, словно бы мне на голову упал здоровый камень.

Я пошатнулся. По всему моему телу пробежала дрожь.

— Как… Как ты мог? — вопросил я, уже не пытаясь сохранить самообладание и наигранное непонимание. — Почему?..

— У меня не было выбора! — крикнул Лучесвет, вскинув голову, и я увидел, что его глаза покраснели от влаги, что стекала по щекам. — Прости, прости меня!

— Если бы Лучесвет не рассказал, то понёс бы кару вместе с тобой и своим сольханом, — строго проговорил Солун, дабы внести ясность в происходящее. — Сейчас же он просто отделается наказанием.

— Я бы не стал ничего говорить, если бы кара касалась только меня, — начал оправдываться Лучесвет, хватаясь за свои волосы. — Но я не хочу, чтобы страдал мой сольхан… прости, прости… прости меня!

— Хорошо, брат, — сухо проговорил я и, переведя взгляд на Старейшин, спросил. — И что вы намереваетесь делать? Где мой сольхан?

— Ты навлёк на него позор, — вновь подал голос Лучни-Йар. — Сейчас он находится в нашей Сияющей Общине. Он пожелал стать одним из нас, чтобы более ни один лонерис не предал его доверия.

— Вот оно как, — нервно засмеялся я, и мой смех эхом облетел лучовник. — Значит он отказывается от меня? Да… конечно, его терпение и доброта не бесконечны. Но так резко. Не ожидал… хах.

— А тебя же ждёт кара за содеянное, — добавил Солнсвет своим грубоватым голосом. — Тебя и дикую.

— Не смейте её трогать! — крикнул я, сжимая пальцы в кулаки. — Не смейте и пальцем прикасаться!

— Что с ней будет в любом случае решать не нам, а их прародительнице, — пожал плечами Солнсвет, пристально смотря на меня. — Своим поведением ты усугубляешь свою судьбу!

— Кара будет когда Солнце вернется в наш мир, — по прежнему хриплым голосом проговорил Лучни-Йар. — Чтобы другим не повадно было, она состоится на границе.

— Почему нам нельзя видеться с жителями Диких Земель? — яростно спросил я. — Ничего страшного же не происходит!

— Так решил наш прародитель, — сказал молчавший до сих пор Солнчар, оглядывая стены лучовника скучающим взглядом. — Давным-давно он создал свои писания, которым мы — его дети, должны следовать беспрекословно.

— Дурацкие писания! — выкрикнул я.

При этих моих словах на лицах всех Старейшин и даже Лучесвета, отразилось негодование. Но мне было всё равно. Они уже обо всём узнали. Теперь я могу говорить то, что на самом деле думаю. Сейчас я свободен в своих высказываниях.

— Несмышлёный сын Солнца, — покачал головой Лучни-Йар. — Ты даже не знаешь на что себя обрёк.

— А мне всё равно! — мой голос стал твёрдым. — Я познал счастье, познал любовь! Вам, кто безоговорочно следует законам, этого не понять. Вам это не доступно!

— В твоём поведении есть и наша ошибка, — пропуская мои слова мимо ушей, сказал Солнчар. — Нужно было в первый же день, как только ты стал заглядывать в Око, запретить тебе к нему подходить. Это стало толчком к твоим последующим действиям. Наблюдение за смертными погубило тебя.