Читаем Разбуди в себе исполина полностью

Какова бы ни была стратегия, но если мы с вами намерены ее изменить, то должны сделать шесть простых шагов, задача которых заключается в том, чтобы найти более прямой и вдохновляющий способ избавиться от боли и обрести радость. Эти шесть шагов НАО покажут вам, как создать прямой и ровный путь от страдания к радости, минуя утомительные окольные пути. Вот эти шесть шагов.

ОПРЕДЕЛЯЮЩИЙ ШАГ НАО 1

Решите, чего вы действительно хотите и что мешает вам получить это сейчас же

Вы не представляете, сколько людей приходили ко мне для частного лечения, и, когда я спрашивал, чего они хотят, они тратили двадцать минут на то, чтобы рассказать мне, чего они не хотят или чего не желают больше испытывать. Нам следовало бы усвоить, что мы получаем в жизни то, на чем сосредоточиваем свое внимание. Если мы все время сосредоточены на том, чего не хотим, то, как правило, получаем именно это. Первым шагом к любому изменению является решение: то, чего вы хотите, и будет той силой, которая побуждает вас двигаться вперед. Чем конкретнее вы будете определять свои желания, тем больше ясности внесете в этот вопрос и тем с большей энергией ваш мозг будет давать команды в направлении как можно более скорого достижения желаемого.

Мы должны также понять, что мешает нам получить желаемое. Нам неизменно мешает произвести изменение то, что мы связываем с этим процессом больше неприятных чувств, чем с тем, чтобы остаться там, где мы есть. Нас удерживает от действия убеждение типа "Если я изменю что-либо, это причинит мне массу душевных переживаний", или мы просто боимся того неизвестного, что может принести изменение.

ОПРЕДЕЛЯЮЩИЙ ШАГ НАО 2

Используйте метод рычага: ассоциируйте сильное страдание с тем, что изменение не происходит сейчас, и сильную радость, если изменение происходит сейчас!

Большинство людей действительно хотят изменений, но не могут заставить себя сделать это!Изменение же, как правило, не является результатом способности к этому, это почти всегда результат побуждения. Если бы кто-то приставил к вашему виску дуло пистолета и сказал: "Лучше выйди из этого подавленного состояния и немедленно почувствуй себя счастливым", то, ручаюсь, любой из вас смог бы найти способ изменить свое эмоциональное состояние в тот момент и в тех обстоятельствах.

Но проблема, как я уже сказал, заключается в том, что часто изменение зависит от следовало бы, а не должно. А если и "должно", то "когда-нибудь потом".Единственный способ изменить что-то сейчас — это вызвать такое сильное ощущение срочности, которое заставит нас сделать это. Поймите, что если мы хотим произвести изменение, то не должно даже возникать вопроса о том, можем ли мы сделать это; установка должна быть такой: мы сделаем это. А от постановки вопроса — сделаем мы это или нет — зависит степень нашего побуждения, которое, в свою очередь, приводит к этим двум силам-близнецам, формирующим нашу судьбу, горе и радости.

Каждое совершающееся в нашей жизни изменение является результатом изменения наших нейроассоциаций, связанных со страданием и удовольствием. Однако часто мы испытываем трудности, принуждая себя что-либо изменять, так как у нас возникают противоречивые эмоции относительно этих изменений. Но мы хотим изменений. Мы не хотим заболеть раком в результате курения. Мы не хотим, чтобы наши интимные отношения разрушались из-за чрезмерного темперамента. Мы не хотим, чтобы наши дети считали, что их не любят, потому что мы грубы и жестоки с ними. Мы не хотим чувствовать себя подавленными всю оставшуюся жизнь из-за чего-то такого, что случилось в далеком прошлом. Мы больше не хотим чувствовать себя жертвами.

Тем не менее мы боимся изменений. Мы рассуждаем так: "Что, если я брошу курить, а все равно умру от рака, так зачем лишать  себя удовольствия, которое всегда доставляли мне сигареты?" Или: "Что, если я избавлюсь от этого негативного чувства, связанного с изнасилованием, а вдруг это случится со мной опять?" У нас возникают противоречивые чувства, когда мы связываем с изменением оба элемента — и страдание и удовольствие, что вызывает в мозгу неопределенность относительно того, как поступить, и не дает нам полностью использовать все ресурсы, чтобы произвести изменения, в буквальном смысле слова, в один момент, — если каждая частичка нашего существа настроилась на это.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика