Читаем Разбойник полностью

– А вот и мы! Последняя парижская мода. – Она продемонстрировала Фаре особенно тонкую кружевную сорочку бледно-лавандового оттенка. Тележка швеи была набита всем, начиная от корсетов и панталон и заканчивая чулками, подвязками и ночными рубашками, которые почти ничего не прикрывали, чтобы заслужить называться одеждой. – Эта сорочка подойдет к тем чулочкам…

– Заверните по одной штуке или паре всего, – приказал Дориан.

Фара представила, что ее ошарашенный взгляд, пожалуй, был таким же забавным, как и у портнихи.

– Но это означает вложить небольшое состояние в нижнее белье, – пробормотала она. – Мне не нужно так много белья.

– Так уж получилось, что у меня как раз есть небольшое состояние, которое я могу на него потратить.

Гортанный смех мадам Сандрин заставил Фару стиснуть зубы. Она залезла в тележку и вытащила оттуда длинный прозрачный пеньюар из тонкого черного кружева.

Фара не пропустила мимо внимания, что черты лица ее мужа напряглись.

Возможно, это одеяние заставит его снова перейти грань, «осквернить» ее. Румянец залил щеки Фары, когда она представила, что на ней нет ничего, кроме этих кружев, и на нее устремлен страстный взгляд разномастных глаз ее мужа. Надеть такое неприличнее, чем остаться голой. Что-то такое могла бы носить любовница. Или проститутка.

Внезапно ужасное осознание овладело ею, и Фара ахнула, позволив пеньюару выскользнуть из ее пальцев, прежде чем закрыла внезапно вспыхнувшие глаза обеими руками.

Проститутка!

– Джемма! – простонала Фара. Слезы хлынули из-под ее сжатых век, когда она подумала обо всех ужасах, с которыми столкнулась женщина в ее отсутствие. Фара пообещала бедной проститутке, что она будет в Скотленд-Ярде, пока ту не выпустят оттуда. Что она поможет ей вырваться из лап Эдмонда Друтерза. Она была так занята тем, что ее накачали наркотиками, похитили и впоследствии выдали замуж, что почти забыла о бедной женщине. – Что я наделала?!

– О чем ты говоришь? – Голос Дориана – настороженный, озабоченный – прозвучал ближе. – В чем дело?

Фара медленно опустила руки, открывая взору широкую фигуру, возвышавшуюся прямо перед ней. На периферии ее сознания закружилась темная мысль. Ее муж был не кем иным, как грозным и печально известным Черным Сердцем из Бен-Мора. Одно его имя, не говоря уже о грозных чертах его лица и мощной фигуре, вселяло страх в сердца самых закоренелых преступников.

Она очень надеялась, что ее муж-преступник пожелает предоставить в ее распоряжение свои нечестно приобретенные навыки. Сделав глубокий вдох, Фара приготовилась произнести слова, которые могли бы окончательно утвердить заключение ее союза с дьяволом.

– Дориан, мне нужна твоя помощь.

В тихой, настороженной тишине тонкие волоски зашевелились на затылке Дориана, когда он оглядел зловонные туманы лондонских доков. Но у него не было времени думать о них. Кроме того, ему не хотелось приводить сюда Фару. Опасности лондонского района Уоппинг были несравнимы с опасностями Уайтчепела, но никто не привозил сюда свои сокровища в надежде сохранить их. По крайней мере, не в этот ранний утренний час, когда все речные пираты и контрабандисты собираются на темных причалах вдоль Темзы.

Три вещи помогали его плечам оставаться расслабленными, когда он шел по Уоппинг-Хай-стрит рядом с Фарой.

Первой была густая медная шевелюра, широкие плечи и длинные шаги Кристофера Арджента, охранявшего Фару с другой стороны. У этого лондонского наемного убийцы были глаза ястреба и рефлексы мангуста. Ничто не могло выскочить из тени, чего бы не предвидел Арджент.

Во-вторых, позади Фары шел Мердок. Несмотря на свое крепкое телосложение и преклонные годы, он неплохо управлялся с пистолетами. Дориан прихватил пистолеты на крайний случай, так как стрельба в городе могла привлечь внимание полиции. Сегодня им это ни к чему. Впрочем, как и всегда.

Третье и самое важное заключалось в том, что он оставался Дорианом Блэквеллом, владеющим на Темзе интересами, товарами и лояльностью более чем половины портовых контрабандистов и речных пиратов. Это был его мир. Не потому, что он принадлежал этому месту, а потому, что он здесь правил. Любой, кого они тут скорее всего встретят, будет обязан ему верностью, деньгами или кровью. Любой, кто встанет на его пути, получит по заслугам.

Если Темза – река грязи и нечистот, то Уоппинг-Хай-стрит – река кирпича и камня. Местные постройки состояли в основном из заплесневелых складов и крошащихся производственных зданий, ставших ненужными в результате новой промышленной революции. Булыжники сияли голубым светом от полной луны, так как уличные фонари здесь были расставлены гораздо реже, чем на оживленном Стрэнде или в богатом Мейфэре. Лунный свет никогда не проникал в глубокие переулки или узкие улочки, которые вели от главной улицы к докам.

Это было место для людей, живущих в тени. Таких людей, как он.