Читаем Раз и навсегда полностью

– Ты чем-то расстроена, дорогуша?

– Да нет, – обернулась, вздрогнув, Маджи. – Все в порядке. – Не могла же она сказать свекрови правду о супружестве. Изобразив улыбку, Маджи спросила: – Итак, с кого начнем?

На протяжении следующего часа она показала свое искусство, сделав сногсшибательно красивой сначала Медею, потом Аспасию и, наконец, взялась за Дороти. Разговор был чисто женским – тряпки, косметика и, конечно, мужчины…

Среди прочего Аспасия вдруг коснулась прошлого, когда они с Дороти были еще относительно молоды.

– Ты помнишь, Дороти, как я однажды искупала своего мужа в фонтане на Трафальгар – сквер?

– Смутно.

– Ну как же, ты была рядом, мы гуляли. Я ни слова не знала по-английски, поэтому не могла без тебя и шагу ступить.

– Неправда, твой младший братец очень быстро его освоил благодаря своим лондонским делам, и с ним ты чаще всего и гуляла, – возразила Дороти.

Аспасия кивнула.

– Вот-вот, с него-то все и началось. Накануне я была у брата в гостях. Акис рассказал мне, что стал совладельцем одной солидной компании. Я ужасно за него порадовалась. Утром мы пошли с тобой на Трафальгар-сквер. Ты сидела на скамейке и читала «Тайме», а я у фонтана ждала мужа. И надо же было мне похвастаться успехами брата! Когда муж услышал про его «клубы здоровья», он пришел в ярость и заявил, что они мало чем отличаются от обычного борделя. Мы отчаянно разругались, и я толкнула его в фонтан.

– Теперь вспомнила, – расхохоталась Дороти. – Ты кричала: «Откуда, черт возьми, ты это знаешь, если сам не побывал там?» На вас смотрели как на психов, сбежавших из дурдома. Представляешь, Маджи, на глазах у англичан кто-то размахивает руками и выясняет отношения на греческом?..

Неожиданное упоминание о «клубах здоровья» поразило Маджи, она ничего не понимала. Как могут эти респектабельные женщины со смехом говорить о каком-то купании в фонтане?.. Знали бы они, что чаще всего кроется за подобной «клубной» респектабельной вывеской… А муж Аспасии, судя по всему, догадывался… Сделав беспечный вид, Маджи тем не менее спросила:

– Так кому вы все-таки больше поверили – мужу или брату?

– Что теперь, дорогая, говорить об этом, когда ни одного из них давно нет в живых, – вместо золовки сказала Дороти. Понять выражение ее лица было невозможно из-за косметической маски, которую Маджи наложила ей на лоб, щеки и шею.

Но Аспасия ответила:

– Маджи, мы теперь родственники, поэтому буду с вами откровенна. В каждой семье есть паршивая овца. К несчастью, в нашей ею являлся Акис. Как человек, склонный по характеру к авантюризму, он часто пускался в рискованные операции, балансируя на грани закона. Такое, естественно, никому из мужчин в семье не нравилось, особенно моему мужу, который, вроде вашего Никоса, был щепетилен до крайности. В результате Никосу потом и пришлось все расхлебывать.

– О… – только и смогла произнести Маджи. – Он ни разу ни о чем не обмолвился…

– Еще бы, – печально вздохнула Аспасия. – Ведь все это в первую очередь касалось меня, а семь лет назад я оказалась в чудовищном состоянии! Муж погиб, брата убили в перестрелке, – причины которой следствие так и не выяснило… Никос взял на себя заботу доставить тело Акиса из Лондона в Афины, расплатиться с его долгами и разобраться с собственностью, которая за братом осталась. Выяснилось, что ни больших денег, ни солидного капитала нет. Единственным делом, приносившим кое-какие доходы, являлись «клубы здоровья», а Никос почему-то упорно настаивал, чтобы я избавилась от них.

– Значит, они принадлежали вам, а не Никосу? – оторопела Маджи. Вихрь пронесся в голове, мысли путались, она была совершенно сбита с толку.

– После гибели брата, конечно, мне… Я ничего не понимала в финансах, как, впрочем, и сейчас… Подписала доверенность на Никоса, чтобы он мог распорядиться всем по своему усмотрению. В первую очередь он отказался от прибылей по клубам, не очень-то объясняя мне причину…

Помалкивавшая до сих пор Медея фыркнула.

– А что тут непонятного? Для Никоса честь семьи и безупречная репутация превыше всего! Никогда не забуду, как он лишил меня карманных денег только потому, что мы с подружкой и одним приятелем решили на троих снять квартиру в Париже.

Маджи попыталась улыбнуться. Она уже не вслушивалась в оживленную болтовню Медеи насчет каникул в Париже, коим так решительно воспротивился пуританин Никос. Ее бил озноб от той чудовищной напраслины, которую она однажды возвела на него, не зная по существу ничего. Как выяснилось, злодей оказался не злодеем, а она сама себя загнала в угол.

К счастью, процедура с косметикой подошла к концу. Дороти и остальные выглядели словно с картинки. Сославшись, что ей тоже необходимо привести себя в порядок, Маджи торопливо покидала в чемоданчик мази, кремы, салфетки и удалилась.