Читаем Рассказы полностью

- Упредят соседи. Мы тут не одни, - Васильич с натугой потянул в окоп увесистое ружье. - И немец какую весточку пришлет. Громкую.

- Что ты ружью туда-сюда таскаешь? У нас сектора обстрела намечены.

- А вот зацепит бесценное оружье неразумным осколком. Да и вообще мерзнет оно там, - пояснил упертый второй номер.

- Чего ему будет? Оно железное.

Васильич только хмыкнул.

Истребителями танков напарники стали четвертого дня. Вернее, доверили новое оружие лично красноармейцу Ольшову, а Васильича уже потом присунули.

- Комсомолец? - спросил незнакомый капитан. -Образование какое?

Костя ответил.

- Из Горного института, значит? - капитан почесал переносицу. - Ну, до гор мы когда-нибудь дойдем, успеешь освоить инструмент. Забираю тебя на курсы.

- Да я лучше с батальоном, - запротестовал Костя.

- Вернешься.

Курсы действительно оказались скоротечными - трехдневными при штабе дивизии.

Стоял Костя в коротком строю, смотрел на новое оружие и сильно сомневался. Нет, объяснения звучали правильные: мощная дульная энергия, новый патрон, бронепробиваемость... Но так-то взглянешь: длинный костыль. К тому же однозарядный, хоть и называющийся "полуавтоматическим".

Патрон 14,5 действительно оказался мощным - при легкомысленном отношении отдача запросто ключицу сломает. В остальном... Красноармеец Ольшов отстрелял четыре боевых патрона, один раз даже попал в железяку, изображавшую цель. Дыры в железе образовывались опять же чрезвычайно убедительные. В общем, нужно крепче прижимать приклад к плечу, не терять хладнокровия, не ссать в шаровары, брать упреждение и помнить, что затвор может закапризничать.

На весь полк дали четыре ПТРД. За патроны Костя расписывался отдельно, их чуть ли не поштучно выдавали. Зато Васильича прикомандировали волевым устным указанием, не особо задумываясь и вникая в кандидатуру.

- Мудрят, - сразу сказал второй номер, оглядывая секретное оружие. - Жопой, не головой мудрят. Тут еще начать и кончить.

- Патрон хорош, - поспешил развеять сомнения старика Костя, уже предчувствуя, что с напарником будет непросто.

- За патрон не скажу, а вот как инструментальщик... - Васильич обидно заржал. - Это кто делал-то? Шорно-бочарный цех?

Попытки пресечь неуместную критику вооружения были безуспешны - ружье действительно оказалось не то чтобы абсолютно совершенным. Особенные хлопоты доставлял заедающий затвор. Видимо, на заводе знали, что не совсем до ума довели новую продукцию - к ружью прилагался специальный деревянный инструмент, напоминающий помесь скалки и столярного молотка. В случае саботажа затвора следовало уговорить его силовым методом.

- А еще мы стратостаты запускаем, - ухмылялся Васильич.

Никаких стратостатов лично Васильич не запускал - до войны работал он на столичном заводе имени Оржоникидзе и делал станки. Руки, конечно, трудовые, этого не отнять. И в ополчение добровольцем ушел.

...Работа лопаткой согрела, но сейчас холод вновь лез под шинель, да еще прихватывало сверху между лопаток. Костя невольно ежился.

- Предчувствие или "за так" колотит? - покосился, докуривая, Васильич.

- Я тебе сколько раз говорил - нет никаких предчувствий.

- Дожили, ни предчувствий, ни патронов, ни завтрака. Один бодрый боевой дух и остался. В животе звучные марши играет.

- Не начинай, - попросил первый номер. - Я и сам жрать хочу.

- Вот! Так и скажи. Ругнемся, да перейдем к чему дельному. Я вот все думаю - немец левым и правым флангом попрет? - Васильич вновь развязал кисет.

- Может и вообще сегодня не пойдет, - пробормотал Костя.

- Пойдет. Ты и сам знаешь. Может и без несовременных предчувствий, а сугубо прогрессивным умом. Попрет германец. Хорошо хоть затвор сделали.

Про затвор и собственные нервы Косте вспоминать не хотелось. Вспылил как мальчишка.

...Васильич исчез, как только расположились в деревушке. Заодно с секретным ружьем исчез. Костя рысил вокруг забора колхозного мехдвора, где расположился усталый второй взвод, - второго номера нигде не было. Отыскался в промерзшей мастерской: уже развел в старом ведре костерок, пристроил эту печурку на верстаке и вжикает напильником как ни в чем не бывало.

- Да ты что творишь?! - ахнул Костя. - Это же новое оружие! Запорешь! Да тебя за такое...!

"Раздетое" ружье стояло у стены, остов затвора зажат в губках тисков.

- Остынь, - посоветовал Васильич и принялся греть ладони над огнем. - Молод ты с ходу на людей напрыгивать. Башкой подумай: я вредитель, что ли? Я с металлом работал, когда тебя еще и на свете не было.

- Собери ружье сейчас же!

- Не скачи, говорю. Был бы инструмент нормальный, уже бы собрал, - второй номер потер руки и взялся за огрызок напильника.

Комсомольцу Ольшову пришлось топтаться рядом и говорить нехорошие слова.

Зря ругался. Вчера, выцеливая смутную фашистскую броню, Костя о капризах затвора и позабыл - и досылало патрон, и выбрасывало гильзу как по маслу.

- Ладно, довел ты оружие до ума, признаю, - пробурчал первый номер. - Но что ж тайком? Это не по-товарищески. Что я подумать должен был?