Читаем Рассказы полностью

...Стараясь не обплескаться непослушной бутылкой ситра, Инка размышляет над логикой Больших Путешествий. Вот всем хорош СССР, но для первооткрывателей тут трудности: почти все уже пооткрыто. Прошедший год для Инки выдался непрост: выбирался путь дальнейшего жизненного движения. В путешественницы или в летчицы? К летним каникулам пришло твердое понимание - в путешественницы и первооткрывательницы и никак иначе! Потому как многое на морях нужно открывать, особенно на северных. Моря Инка очень любила. В большей степени Азовское, поскольку до Черного так, в общем-то, доехать пока и не удалось. Ничего, доберемся этим летом - вот папа в отпуск пойдет...

Сияли трамвайные пути на спуске от площади Тевелева, стучали подковы колхозных телег, проносились 'эмки', урчал деловитый ГАЗ. В стороне остался шумный рынок Благбаза. Инка перебралась ближе к отцу, сидела на сильных руках, слушала, как папа дяде Боре о последних республиканских соревнованиях рассказывает.

- Так-що первое место по эстафете и полосе препятствий мы взяли уверенно...

Они похожи: папа и дядя Боря. Оба кудрявые, спортивные, 'мечта женщин' как неоднозначно ворчит мама. Боря в городе проездом - он студент, перешел на второй курс Краснодарского сельхозинститута. Будет виноград выращивать. Смешно - вон какой сильный, и вдруг 'виноград'?! Папа - главный по физподготовке главного городского института. По крайней мере, Инка твердо уверена, что институт инженеров транспорта самый главнейший. Ведь без его выпускников из города вообще не уедешь - вся железная дорога на них держится. А Полоса Препятствий это, наверное, самый современный вид спорта, он самое нужное для Труда и Обороны объединяет...

Кончилась длиннющая улица Свердлова, вырвалась машина на шоссе, словно барьеры перепрыгав узкие переулки окраины. Красота! Речушки и луга, рощицы и овражки, мелькают телеграфные столбы, словно те точки и тире, что пока не даются Инке. Сложная азбука эта Морзе, с нормальными буквами как-то попроще...

...Смотрит девочка в голубое и глубокое украинское небо, щурит то один, то другой глаз. Катится по небосводу летнее солнце, припекает, от ночного дождя и следа не осталось. Проносятся кроны высоченных придорожных тополей, зеленеет листва яблонь и шелковиц... Ничего, лето еще длинное. На дачах Инку давно ждет команда: народ сплошь знакомый, все дети институтских работников. В городе, конечно, зимой тоже встречались, но то ж совсем другое дело! Ого, поселок Научный это и пруд, и дубовый лес, и ощипывание смородины и малины, постройка планеров и всеобщая объездка пусть единственного-облезлого, зато вполне взрослого велосипеда. Тысяча неотложных дел! А когда ноги уже отказываются бегать, можно залезть на крышу и почитать. '20 тысяч лье' это только для затравки, на один зубок, у народа тоже книги есть, пойдет обмен...

...Сворачивает машина на улочку-грунтовку, скребут ветви груш по кузову и фанерной кабине. Сейчас-сейчас!

Смеясь, спрыгивают на траву у калитки папа и дядя Боря, прыгает в их руки нетерпеливая Инка, несется по дорожке вглубь сада:

- Мамуся, мы приехали!

Дача малюсенькая, в полторы комнатки. На летней кухне уже благоухает борщом и чуть-чуть керосином, ахает мама.

- Бог ты мой, уже приехали? Да я не все и успела...

Ковыляет, возмущенно голося, истосковавшаяся в тесноте кабины, Лидася, на ходу обеими руками цапает роскошные солнечноголовые одуванчики вдоль дорожки... Приехали!

И снова суета, расставление столов и стульев, сборка кроватей. Уж скоро и гости из города приедут, конечно, все свои, родственники, но все же порядок должен быть.

- Инуся, идем платье погладим, - говорит бабушка.

- Та ну его, завтра, - морщится девчонка.

- Morgen! Morgen! Nur nicht heute! Sprechen immer träge Leute - Завтра, завтра, не сегодня, так ленивцы говорят, - напоминает бабушка на двух языках.

Бабушка у Инки - немка. Понятно, не какая-то там чужая и иностранная, а дочь русского немца, заводского мастера, вышедшая замуж за совсем уж русского мастера. Это в старину было, еще при царе. Бабушка хорошая, но уж очень порядок и салфетки любит. У нее на комоде прям и тронуть ничего невозможно - миллиметр к миллиметру все расставлено.

Под присмотром упорядоченной немецкой мысли Инка, высунув кончик языка, гладит платье. Утюг увесист, бабушка чуть помогает, но так сама, все сама. В жизни очень даже пригодится, тут отрицать нечего. Поскрипывает аккуратнейше обшитая ветхой простыней гладильная доска, разглаживаются складки веселого ситца...

- Готово, бабуля! Я рванусь?

- Только коленки не посшибай. Vorsicht ist die Mutter der Weisheit - Осторожность - мать разума...

...Зелень садов, знакомые лица, крыжовник, почти уже ягодный, хотя на вкус трава-травой. Инка, сверкая белыми незагорелыми ногами - позор, конечно, но наверстаем, наверстаем, - проносится по улице, на ходу подтягивает спортивные 'локомотивские' трусики и бежит к косогору над станцией. Пора встречать!