Читаем Распутье полностью

– Всё правильно, господа большевики, но я такой договор не подпишу и не уполномочен подписывать. Прошу прощения, господа! Мне очень недосуг. Господин майор, отправьте делегацию назад. До свиданья, господа! – откланялся Гада и ушел в свой вагон.

В Красноярске произошла встреча с полковником Эмерсоном, который обещал переговорить с чехами, он следовал в Москву для переговоров с Советом Народных Комиссаров, чтобы договориться об условиях сдачи в концессию сибирской железнодорожной магистрали. Хвалил Ленина, что он провозгласил концессионную политику. Ведь в России столько неразведанных богатств, что хватит на тысячи лет многим государствам разведывать их и пользоваться ими не в убыток друг другу. С помощью Эмерсона делегация из центросибирцев-большевиков снова прибыла в Мариинск. Гада дал лишь согласие, чтобы делегация могла следовать в Омск для переговоров с главным чехословацким штабом и обратно. Дал в сопровождающие Устина Бережнова, Ромашку, Туранова и несколько своих офицеров.

Устин отметил про себя, что большевики держатся уверенно, смело, будто еще на что-то надеются. Ведь не знали они, что Гада и Чечек, к которому ехали делегаты, крепко связаны с эсеро-меньшевистским правительством, и ни о чем они не договорятся. Заговорил с одним из членов делегации:

– На что вы надеетесь, господа большевики? Ведь у вас нет армии, нет никаких сил. У вас мелкие отряды красногвардейцев, мадьяр, немцев. Все вы будете разбиты. Вот читайте, что делается в России, – сунул газету делегату Устин. – Не желаете? Тогда я прочитаю. Смотрите, произошло восстание в Ярославле, там Советы полностью уничтожены, все завоевания большевиков похерены. Дальше – восстание в Муроме. Вот что пишут муромцы: они обвиняют большевиков в продаже интересов русского народа германскому империализму. Совет Народных Комиссаров подписывает декреты именем народа, но те декреты пишет для них кайзер Вильгельм. Исполняя приказы Мирбаха, вы заставили подняться против вас чехословаков. Ведь Мирбах приказал разоружить шестидесятитысячный корпус чехословаков. Ведь он требовал, чтобы чехи были переданы Австрии, где бы их до единого казнили как предателей монарха. А разве это неправда, что вы, одурачивая народ, цепляясь за власть, сами же опираетесь на штыки немцев, латышей, мадьяр и чехособак-предателей? Вот еще одна газета пишет, что пала Пенза, наши на Волге. Восстали мужики в Тамбове. Восстали эсеры в Москве, сам Дзержинский у них в плену. Мало этого? Так нам идут на помощь американцы, французы, японцы, китайцы, весь мир готов помогать честной политике наших государственных деятелей…

– Простите, господин подъесаул, вы с собой спорите или что-то мне хотели бы доказать?

– Вам, конечно. Чего же мне с собой спорить, себя в чем-то убеждать? Наше дело правое.

– Если бы оно было правое, то зачем бы вам доказывать все это мне? Лживое ваше дело, господин подъесаул. Не отрицаем, что на нашей стороне воюют немцы, мадьяры, чехи и словаки. Воюют те, кому дорога честь и свобода. Вы же – душители свободы, и ваша карта будет бита. Надеюсь, за высказанные мною мнения вы не поставите меня к стенке? Вы просто озверели, убивая наших людей, топите себя и Россию в крови. Это что, насаждение свободы путем насилия или начало насилия?

– Мне можете говорить даже больше, потому что я солдат и без боя еще не убил ни одного красного. В бою, там уж простите, кто кого. Вы сказали, что мы насильники, а вот наши газеты пишут… Читайте, здесь напечатан полностью приказ наркома внутренних дел Петровского.

Делегат выхватил газеты и начал вслух читать, чтобы слышали другие:

– «Убийство Володарского, убийство Урицкого, покушение на убийство и ранение председателя Совета Народных Комиссаров Владимира Ильича Ленина, массовые десятками тысяч расстрелы наших товарищей в Финляндии, на Украине и, наконец, на Дону и в Чехо-Славии постоянные открываемые заговоры в тылу наших армий, открытое признание правых эсеров и прочей контрреволюционной сволочи в этих заговорах, и в то же время чрезвычайно ничтожное количество серьезных репрессий и массовых расстрелов белогвардейцев и буржуазии со стороны Советов показывают, что, несмотря на постоянные слова о массовом терроре против эсеров, белогвардейцев и буржуазии, этого террора на деле нет.

С таким положением должно быть решительно покончено. Расхлябанности и миндальничанию должен быть немедленно положен конец. Все известные местным Советам правые эсеры должны быть немедленно арестованы, из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительные количества заложников. При малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безоговорочный массовый расстрел. Местные Губисполкомы должны проявлять в этом направлении особую инициативу. Отделы управления через милицию и чрезвычайные комиссии должны принять все меры к выяснению и аресту всех скрывающихся под чужими именами и фамилиями лиц, с безусловным расстрелом всех замешанных в белогвардейской работе.