Читаем Раскол Церкви полностью

- Но, - продолжила она очень серьезно, глядя ему в глаза так, чтобы он мог видеть правду в ее глазах, - я бы солгала, если бы сказала, что не испытала облегчения от того, что все наконец получилось. Знаю, что наши родители никогда не ожидали этого, Нарман, но ты знаешь, я действительно люблю тебя. И я люблю наших детей. Знание того, что Кэйлеб не будет искать твою голову или видеть в мальчиках угрозу, с которой нужно... разобраться, снимает огромный груз с моего разума и сердца.

Нарман поднял левую руку, накрыв ладонью ее ладонь, все еще лежащую на его щеке. Его правая рука легла ей на затылок и притянула ее вперед, когда он наклонился ей навстречу, пока их лбы не соприкоснулись. Не часто она так ясно выражала свои чувства к нему, и он на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь этим.

- Знаешь, на этом все не заканчивается, - сказал он ей затем низким голосом. - Кэйлеб был прав, когда сказал Травису, что это только начало. Встав на сторону Кэйлеба, я встал против Храма, а Клинтан - гораздо более мстительный враг, чем когда-либо мог быть Кэйлеб. Не говоря уже о том факте, что Церковь контролирует во много раз больше ресурсов, богатства и людей, чем Кэйлеб, даже с добавлением Чисхолма к этой его новой "империи".

- Клинтан - фанатичная, прелюбодейная, своекорыстная, прожорливая, лакающая вино, ханжеская свинья с манией божественности и чувством самооправдывающего фанатизма, - категорично заявила Оливия с ядом, которого Нарман никогда раньше от нее не слышал.

Он удивленно моргнул, услышав это сейчас, и отодвинулся достаточно далеко, чтобы еще раз заглянуть ей в глаза. Она оглянулась, не дрогнув, и он увидел, что позади них горит костер. О котором он никогда не подозревал, что тот может быть там... Что было оплошностью, за которую ему было бы трудно простить себя.

- Знаешь, дорогой, я не совсем слепая, - едко сказала она ему. - Но моя точка зрения на данный момент заключается в том, что Кэйлебу и Шарлиэн в одиночку было бы достаточно трудно противостоять кому-то вроде Клинтана. С добавлением тебя эта свинья в Зионе так же сильна, как если бы я пыталась заняться армрестлингом с телохранителем Кэйлеба, капитаном Этроузом!

Вопреки своему желанию, Нарман улыбнулся. Она пристально посмотрела на него на мгновение, а затем усмехнулась и наклонилась вперед, прижимаясь щекой к его груди.

- Я знаю, что ты никогда не думал о себе как о воплощении лихого князя-воина, любимый, - сказала она. - Ну, я тоже. Но я всегда думала о тебе как о ком-то гораздо более важном, чем раньше, - о ком-то, кто смотрит в будущее и на свои собственные обязанности, не дрогнув и не обманывая себя. И хотя я бы никогда не хотела, чтобы ты забивал себе этим голову, ты также один из самых умных людей, которых я знаю.

- Если я такой умный, тогда почему я только что поклялся в верности Кэйлебу, а не наоборот? - спросил он полушутливым тоном.

- Я не говорила, что ты непогрешим, дорогой, просто умен. Кроме того, используя ту очаровательную идиому, которую твой сын подхватил из своих ужасных романов, ты можешь играть только теми картами, которые тебе сдали. Однако полагаю, что кто-то только что предложил тебе совершенно новую колоду. И из того, что я видела о тебе на этот раз, не думаю, что ты даже испытываешь искушение попробовать торговаться с самого низа.

- Больше нет, - признал он, затем покачал головой, наполовину с кривой усмешкой, наполовину с ошеломленным недоверием. - Даже если бы у меня было искушение - чего, к моему собственному немалому удивлению, у меня нет, - это было бы невероятно глупо с моей стороны. Сейчас нет никаких мостов обратно в Зион, любовь моя, и сам я никак не мог бы взять верх и поддерживать ядро сопротивления Храму, которое смог собрать Кэйлеб. Пытаться предать его в этот момент было бы все равно, что решиться перерезать горло своему лучшему рулевому в разгар урагана. И я очень боюсь, - его улыбка была достаточно терпкой, чтобы скиснуть, - что это путешествие будет достаточно долгим, и я полностью отучусь от практики, прежде чем ситуация стабилизируется настолько, чтобы я мог подумать о каком-либо предательстве.

- Хорошо. - Она плотнее прижалась к нему. - Хорошо, - повторила она.

- Знаешь, - мягко сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в прядь волос, - мне кажется, я согласен с тобой.

* * *