Читаем Раннее утро полностью

Ю р и й. Здравствуй, мать…

А н н а  А н д р е е в н а. Юра! (Обнимает его, всхлипывает.)

С е р г е й  И в а н о в и ч. Ты что плачешь? В бабушки не хочешь записываться?

Ю р и й. Мама, это моя жена, Катюша. (Ко всем.) Знакомьтесь. Прошу, как говорится, любить и жаловать. (Кате.) Наша мама.

К а т я. Здравствуйте. (Целуется с Анной Андреевной.) А вы — Ника? Я вас сразу узнала.

Н и к а (теряется, не зная, как себя держать). Почему?

К а т я. Юра так много рассказывал…

Н и к а. Значит, не забыл еще…

Ю р и й. (Кате). Это — друг моего детства, Елена Петровна Соболева.

Е л е н а. Почему так официально? Просто Лена.

Ю р и й. А это Федя.

С е р г е й  И в а н о в и ч. Сын моего дружка. Подручным у меня на заводе.

К а т я. Тоже узнала.

Ю р и й. Ну, а теперь знакомьтесь с нашим сыном… Вот он! Смотрите, какой богатырь…

К а т я. Не разбуди!

Ю р и й. Владимиру Юрьевичу Уральшину скоро полгода.

А н н а  А н д р е е в н а. А мы ничего не знали и не ведали…

С е р г е й  И в а н о в и ч. Зато сразу новостей — на грузовике не увезешь. Все перезнакомились? Зови, хозяйка, в дом.

А н н а  А н д р е е в н а. Пожалуйста, у меня там все давно готово! Я просто как-то растерялась от неожиданности, до сих пор по телу мурашки бегают… Проходите, пожалуйста, проходите!


Последними к крыльцу подходят Анна Андреевна и Сергей Иванович.


С е р г е й  И в а н о в и ч. Анюта, на секунду. Секретный разговор.

А н н а  А н д р е е в н а. Ну?

С е р г е й  И в а н о в и ч. Ты что это завела пластинку насчет того, что растерялась, да всяких там мурашек…

А н н а  А н д р е е в н а (вытирая слезы). Сережа, ведь обидно… Даже письма не написал.

С е р г е й  И в а н о в и ч. Верно, обидно. Но разговор не об этом. Как-нибудь при случае мы ему напомним. Ты лучше взгляни на Катю, вот она-то совсем растерялась, на нас глядя.

А н н а  А н д р е е в н а. Не могу себя пересилить…

С е р г е й  И в а н о в и ч. Не можешь? Я сейчас расскажу тебе, как одна девчонка, не спросясь отца-матери, через окно вышла к милому да и сбежала с ним, навсегда.

А н н а  А н д р е е в н а. А почему сбежала? Не отдавали.

С е р г е й  И в а н о в и ч. Верно. А как тебя встретили мои домашние? Замиловали, зацеловали! Небось забыла? (Целует.) Эх, Анюта, им ведь жить, Юрию да Кате, а ты на первый план свои мурашки… Иди, привечай.


Направляются в дом. У калитки появляется  Ш у р а.


Ш у р а. Дядя Сережа!

С е р г е й  И в а н о в и ч. Ну?

Ш у р а. Федька дома?

С е р г е й  И в а н о в и ч. Дома. А что?

Ш у р а. Надо бы его. По делу. Пошлите… А?

С е р г е й  И в а н о в и ч. Ладно, уговорила. А если не пойдет?

Ш у р а (уверенно). Пойдет, вы только скажите, что я звала.

С е р г е й  И в а н о в и ч. Так уверена?

Ш у р а. Уверена.

С е р г е й  И в а н о в и ч. Ну, молодец, коли так. Да пойдем к нам — Юрий приехал…

Ш у р а. Спасибо, некогда. Я видела, как вы это… шли. Дядя Сережа, похоже, Юрий женился?

С е р г е й  И в а н о в и ч. Похоже. Федя сейчас придет. (Кричит в окно.) Федюк! Тебя зовут. (Уходит.)


Шура отходит в сторону, принимает позу скуки и безразличия. На крыльце появляется  Ф е д я.


Ф е д я. Здоров, Шурка! (Протягивает руку.)

Ш у р а (жеманничая). Ну, какой-то… Совсем руку сплющил.

Ф е д я. Неправда, я тихонько. Ну? Говори.

Ш у р а. Что «ну»?

Ф е д я. Зачем звала?

Ш у р а. Я? И не думала!

Ф е д я. Брось, брось!

Ш у р а. Даю слово! Мне Ника сказала, что ты с самого утра увидеть меня хотел. По какому-то делу… Ну, я и вызвала тебя — говори, если что нужно.

Ф е д я. У меня к тебе никакого дела, и Нике я ничего не говорил.

Ш у р а. Выдумала она, что ли?

Ф е д я. Может, и выдумала. Погоди, наоборот… Ника говорила, что ты меня искала.

Ш у р а. Я? Тебя?! Ой, не смеши, совсем уморил… Ну, зачем мне тебя искать? Зачем? (Меняет тон.) Искала, искала! Взяла билеты в кино!

Ф е д я. Вот здорово, молодец Шурка! Тебя просто на руках носить нужно. Дай поношу маленько. А?

Ш у р а. Еще чего! Федька, не тронь! Не тронь! Закричу! Торопиться надо, а то опоздаем.

Ф е д я. На который час билеты?

Ш у р а. Сейчас идти.

Ф е д я. Ну-у!.. Нельзя, понимаешь, Юрий приехал…

Ш у р а. Тебе что, веселее с ними? Оставайся, я не тяну.

Ф е д я. Да не веселее, ведь они мне как родные…

Ш у р а. Они как родные, а я как чужая… Все ясно.

Ф е д я. Шура!.. Ну зачем ты так…

Ш у р а. Как умею.

Ф е д я. Пойдем к нам, а? Пойдем!

Ш у р а. Да? Нуждался во мне кто-то! Небось позвать не догадались… (Меняет тон.) Нет, Федя, я бы пошла, да не хочу из-за Елены Петровны. Я немного сводку сегодня запорола — Ленка и отчитывала. Из кино пойдем, домой ей занесу. Дала слово.

Ф е д я. Я прямо и не знаю, как тут быть.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное