Читаем Раннее утро полностью

А н я. Так о чем ты хотел говорить?

С е р г е й. О многом. Я посылал телеграмму — ты даже не ответила на нее. И вот я сам прилетел… Прилетел за тобой. Нам нужно сегодня же лететь в Звонкое.

В и т а л и й. Странный ты человек, Сергей. К чему такая спешка?

С е р г е й. Ты ничего не знаешь, Виталий Маркович! Не знаешь о той ужасной обстановке, которая там сложилась.

А н я. И я не знаю. Расскажи нам.

С е р г е й. В Звонком начали ходить упорные слухи о том, что ты… что я… что мы… в общем, о нашем разводе. Недавно мне пришлось читать лекцию в Доме культуры. Слушатели засыпали меня вопросами о тебе. Зашел в районе, и там спрашивают: правда ли? Оказывается, приходили туда Дарья Ивановна, Травкина и еще женщины. Вскоре после твоего отъезда меня вызвали в райком. На днях на бюро райкома будет рассматриваться вопрос: «Моральный облик директора школы Теряева».

В и т а л и й. Пожалуй, и с директорства могут спять.

С е р г е й. Всего можно ждать. Вообще создается такая обстановка, хоть беги прочь. Я, конечно, попытался опровергнуть эти слухи. Но поверят только тебе. Ехать надо, немедленно ехать.

В и т а л и й. Да, вопрос серьезный. На бюро, брат, красноречивой болтовней даже тебе не отделаться.

С е р г е й. Неуместная реплика, Виталий Маркович.

А н я. И это все, о чем ты хотел говорить? Значит, я должна поехать в Звонкое, чтобы помочь тебе обелить себя, доказывать, что ты порядочный человек, прекрасный семьянин…

С е р г е й. Что у тебя за странный тон, Аня?

А н я (не слушая его). Так вот зачем ты приехал, Сергей!

С е р г е й. Пойми же, в семейной жизни разное случается. Нужно хорошее помнить, а плохое забывать.

А н я. Где-то в глубине души я хранила надежду. Ждала разговора с тобой. Но не такого. Нет! Не с тем ты приехал, Сергей! Помнишь наш разговор при первой встрече? Ты говорил о творческом труде, о любви к детям… И все это было ложью… Ни чувств, ни принципов — все для карьеры.

С е р г е й. Аня!

А н я. Два года я боролась, чтобы сохранить семью. Но ты недостоин этого.

С е р г е й. Аня, не забывай, у нас есть сын! Мы не можем думать только о себе!..

А н я. Теряевым не нужны дети, а детям такие отцы. В Звонкое я вернусь, но в ваш дом — никогда. Никогда!

С е р г е й. Я кое-что начинаю понимать… Да здравствуют друзья молодости!.. Так?!

В и т а л и й. Сергей!

А н я. Виталий Маркович, проводите его за калитку.


Виталий Маркович и Сергей уходят.


В и т а л и й (вернувшись). Проводил.

А н я. Спасибо. Что вы так смотрите на меня?

В и т а л и й. Горжусь вами. Горжусь!


Аня поднимается на крыльцо и задумывается. Заиграло радио. Входит  К о с т я.


К о с т я. Дорожный пирог удался на славу, значит, дорога будет удачной. Анечка, ты чем-то взволнована?


Слышится гудок паровоза.


А н я. Взволнована?! Нет, Костенька, нет, я спокойна. Поезд. Завтра и нас увезет поезд. Дорогие мои, как хорошо человеку, когда он не одинок, когда знает, что нужен другим, что его ждет много, много хороших друзей!


Занавес

О ЛИЧНОМ

(Четыре девятки)

Драма в трех действиях, шести картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

С е р г е й  И в а н о в и ч У р а л ь ш и н.

А н н а  А н д р е е в н а — его жена.

Ю р и й — их сын.

К а т я — жена Юрия.

Н и к а — сестра Юрия.

Ф е д я — приятель Ники.

С о б о л е в  П е т р  М е ф о д ь е в и ч.

З о я  Г р и г о р ь е в н а — его первая жена.

Е л е н а — их дочь.

Ш у р а — подруга Ники.


Место действия — Южный Урал.

Время действия — пятидесятые годы нашего столетия.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Город Заорье на Южном Урале. Сад во дворе Уральшиных. Две-три яблони, несколько сосен, раскидистый дуб, пышный карагач, много цветов. Слева деревянный рубленый дом с мезонином, где-то в глубине двора — домашние постройки. У дерева — качели. Жаркий день клонится к вечеру. Н и к а, одетая в легкий купальник, лежит на крыше дровяника и вполголоса напевает «Из-за острова на стрежень».


А н н а  А н д р е е в н а. Ника!

Н и к а. Я Ника.

А н н а  А н д р е е в н а. Ты бы слезла…

Н и к а. Что, тебе помочь, мамка?

А н н а  А н д р е е в н а. Да нет, сама справлюсь.

Н и к а. А что?

А н н а  А н д р е е в н а. Ну чего забралась?

Н и к а. А что?

А н н а  А н д р е е в н а. «Что» да «что»! Неловко.

Н и к а. Тебе? А мне ловко. Загораю! У меня же отпуск. Люди в Крым ездят загорать, а я — на крышу: и ближе, и намного дешевле.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное