Читаем Раннее утро полностью

К р а й н о в. Пожалуй, не стоит тебе впутываться в эти грязные дела. Толкучка до добра не доводит.

В а с и л и й. А мне что толкучка? Помогу, и все.

К р а й н о в. Смотри. За это мы, конечно, тебе спасибо скажем. А если все пойдет хорошо, я возьму тебя в долю.

В а с и л и й. Вы и так, спасибо, выручили.

К р а й н о в. Если будет желание, научу скорняжному ремеслу. Золотая профессия. Вечера у тебя свободные?

В а с и л и й. Как когда.

К р а й н о в. Будешь присматриваться, помогать помаленьку, незаметно и мастером станешь. Без профессии, брат, жить нельзя.

В а с и л и й. Сказать вам по секрету, у меня есть специальность. Техническое окончил.

К р а й н о в. Да?!

В а с и л и й. Формовщик я и литейщик.

К р а й н о в. А какого лешего в артели толчешься?

В а с и л и й. Временно. Я в Копинске работал. А друзья тут. На машиностроительном. Решил к ним податься. Там не отпустили. Вот и получилось.

К р а й н о в. Сбежал, что ли?

В а с и л и й. Вроде так.

К р а й н о в. Вон оно, оказывается, дела какие. Значит, дезертир?

В а с и л и й. Я же не лодырничаю. Уволюсь, получу справку…

К р а й н о в. Судить могут за дезертирство. Не боишься?

В а с и л и й. А почти никто и не знает, где я.

К р а й н о в. Никто? А я, например?!

В а с и л и й. Вы?!

К р а й н о в. Не поверил? Ну и правильно. Семен Павлович Крайнов сам ненавидит тех, кто предает друзей. И ты запомни это. А о себе помалкивай. Никому ни слова. Понял?

В а с и л и й. Понял.

К р а й н о в. Значит, жить придется тебе временно без прописки.

В а с и л и й. Вам не попадет?

К р а й н о в. Может, за такое спасибо не скажут.

В а с и л и й (поднимается). Тогда я лучше буду на чердаке.

К р а й н о в. Нельзя. Погибнешь. Как-нибудь выкрутимся. Не враг же ты в конце концов, а советский человек.

В е р а  П е т р о в н а (входя). Ну, Вася, ванна готова, пойдем, покажу, что и как.

К р а й н о в (Василию). Давай двигай.


Василий какое-то время стоит в нерешительности, затем уходит вслед за Верой Петровной.


Пауза. Прошло около часа.


В комнату входит  В а с и л и й, счастливый, довольный и посветлевший. Здесь  х о з я и н,  х о з я й к а  и  Я ш е н ь к а.


Я ш е н ь к а (чуть вприщурку оглядывая Василия). Глядите, как прибарахлился, узнаешь не сразу. А может, ты совсем и не ты?

В а с и л и й (доволен произведенным впечатлением). Наполовину.

Я ш е н ь к а. Верно. Ну, будьте здоровы, живите богато. Закройте за мной, Вера Петровна.


Яшенька и Вера Петровна уходят.


К р а й н о в. Как самочувствие?

В а с и л и й. Вроде сто пудов сбросил.

К р а й н о в. Есть хочешь?

В а с и л и й. Недавно закусывал. Пить хотелось — сейчас надулся из крана.

К р а й н о в. Ну, займемся делами. Будешь помогать?

В а с и л и й. Так я — пожалуйста. А что делать?

К р а й н о в (взял со скорняжного стола и перебирает в руках манто). Надо распороть эту красавицу. И перекроить. Превратим ее в шапки и воротники.

В а с и л и й (удивленно). Эту шубу?

К р а й н о в. Воля заказчика.

В а с и л и й. Жалко добро портить.

К р а й н о в. Хозяину виднее. Яшенькин материал. А Яшенька, в общем, славный парень. Поближе познакомишься, сам узнаешь. Да, у меня вот какой к тебе вопрос: в артели у вас изготовляются номерки для раздевалок, верно?

В а с и л и й. Сколько угодно.

К р а й н о в. Если понадобятся несколько штук — сможешь?

В а с и л и й. Пожалуйста! Мастеру скажу, оформим заказ, и все.

К р а й н о в. Правда, дело не к спеху, а может, и совсем не понадобится. Видишь ли, Вася, у меня был друг, погиб на фронте. Осталась семья. Мать, жена, две сестренки. Как думаешь, должен я им помогать? Должен! Верно?

В а с и л и й. Верно.

К р а й н о в. Я и помогаю. Чем могу. На работу устроил. Они все работают гардеробщицами. Словом — в раздевалках. Ну и бывает — теряются номерки. Сопрет кто или невзначай унесет, а на них — штраф. Зарплата и без того — горькие слезы. Вот я и подумал: если вдруг случится подобное — сделаешь втихаря номерок-другой? Труд, мне кажется, небольшой, а люди спасибо скажут.

В а с и л и й. Номерки я словно орехи щелкаю. Для такого случая я пожалуйста.

К р а й н о в. Парень ты, видно, настоящий. Это хорошо, Вася.

КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

Зима. Подгорск. Знакомая комната в общежитии. Е г о р  играет на аккордеоне и поет грустную песню. Здесь  Г о р я н о в,  Б о р и с,  К о л я,  С е р г е й. Егор кончил петь, смущенно улыбается.


Е г о р. Все. (Садится.)

Б о р и с. Здорово у тебя получается!

Г о р я н о в. Хороший будет номер в концерте.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Коварство и любовь
Коварство и любовь

После скандального развода с четвертой женой, принцессой Клевской, неукротимый Генрих VIII собрался жениться на прелестной фрейлине Ниссе Уиндхем… но в результате хитрой придворной интриги был вынужден выдать ее за человека, жестоко скомпрометировавшего девушку, – лихого и бесбашенного Вариана де Уинтера.Как ни странно, повеса Вариан оказался любящим и нежным мужем, но не успела новоиспеченная леди Уинтер поверить своему счастью, как молодые супруги поневоле оказались втянуты в новое хитросплетение дворцовых интриг. И на сей раз игра нешуточная, ведь ставка в ней – ни больше ни меньше чем жизни Вариана и Ниссы…Ранее книга выходила в русском переводе под названием «Вспомни меня, любовь».

Линда Рэндалл Уиздом , Фридрих Шиллер , Бертрис Смолл , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Драматургия / Любовные романы / Проза / Классическая проза
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное