Читаем Раненый город полностью

Перед въездом в село приходится почти до нуля сбавить скорость, чтобы проехать под трубами то ли теплотрассы, то ли мелиоративной системы. Автобус, качаясь на ухабах, едва не касается их крышей. Попросил заранее открыть двери, уж слишком место удобное для засады. Не стреляют. Минуя первые дома, въезжаем на какое-то подобие площади. Вокруг непривычно безлюдно. Ни души. Что-то не так! В молдавских селах так не бывает! Водитель на всякий случай не глушит мотор. Посовещавшись с опером, решаем податься к дому справа, который похож на сельскую управу. Опер хочет сойти первым и тут же отдергивает ногу от земли. У самых носков его туфель взлетают фонтанчики пыли. Мы оба инстинктивно отскакиваем назад, в салон. Треск очередей. В окне рядом с дверцей появляются дырки от пуль.

— Ходу!

— Ой! А-а-а!

Кто орет? Миротворцев с сидений как ветром сдуло. Они лежат внизу, вжимаясь в проход. Вот обо что я споткнулся! Лежит, сукин сын, и на спине у него упавший следом с сиденья автомат. По нам продолжают стрелять. Еще ряд дырок в окнах. Резко щелкает о металлический поручень рикошетирующая пуля. Водила газует, пытаясь сразу же, на скорости, развернуться. Площадь мала, не пускает! Шиплю от боли, ударившись о какой-то угол. Ох, отстреливаться надо, иначе крышка! Хватаю чужой автомат и, передергивая на ходу затвор, прямо по миротворческим спинам и головам прыгаю в заднюю часть салона.

— Огонь, вашу мать! Стреляйте или убьют!

Даю короткую очередь и выбиваю прикладом продырявленное стекло. Не видно сукиных детей, бандюганов, нигде! Снова звенит стекло, и рядом оказывается мой новоявленный друг — кишиневский опер со вторым автоматом. Хоть до кого-то доперло! Кричу ему, чтобы короткими бил по окнам и заборам, поверх каменной кладки и посередине плетней. Он тут же начинает строчить вовсю, будто из шланга огород поливает. Царандой! Что ни скажи — все без толку! Коротко бью по окнам и углам. По всем, какие вижу. Нашему водиле, которому пришлось под огнем сдавать назад, на второй или третий раз удается развернуться. Хорошо, миротворцы переняли местную привычку связывать автоматные магазины валетом! Оперу, который в пять секунд расстрелял магазин, удается тут же вставить новый. Яростная прополка огородов и снабжение деревенских калиток не предусмотренными в них «глазками» возобновляются.

Автобус, надрываясь, выскакивает за околицу. Сквозь рык мотора взвизгивают запоздалые пули.

— По кустам! Бейте по кустам!

Нас трясет и подбрасывает на ухабах. С очередного толчка влетаем под трубы, те самые, под которыми на тихом ходу едва проползли. Удар! Трескаюсь обо что-то спиной, подбрасывает обратно, и клацают в резко захлопнувшихся челюстях зубы. Скрежещет по крыше. Затем громкий хлопок. Это отрывается и улетает крышка верхнего люка. Проскочили! Даю в направлении удаляющегося села последнюю очередь. Тут где-то хаджимусские полицаи стояли?! Может, им тоже в задницу настрелять?! Запросто могли быть у бандоты на шухере! Но на пролетающих мимо обочинах никого нет. Да мы, собственно, в город уже въезжаем! Водила газует, как угорелый! Смотрю, а миротворцы, надежда и опора наша, все еще внизу лежат, скучают. Остальные шевелятся, расползаются по сиденьям.

— Подъем! Кто ранен! Раненые есть?!

— Нет, все целы вроде!

— Гвардия, все целы?!

— Целы!

Удивительно! Как это обошлось? В окнах и верхней части кузова — куча пробоин. Штук пятьдесят, не меньше. Повезло, что стреляли в нас поверху, по силуэтам в окнах. Не солдатская — бандитская манера. Били бы, как положено, по колесам и борту под окнами, ранений и потерь было бы не избежать. Застенчиво улыбаясь, выползают, поднимаясь из прохода, миротворцы. Вместе с молдавским опером вручаем им обратно автоматы. Нате, защитники, получите с благодарностью!

Возле комендатуры народ сбегается смотреть на ободранный автобус. Считают дырки. Пусть считают. Не моя забота. Срочно надо найти сто граммов, залить бушующие нервы и для куража перед докладом. Молдаванин-опер на автопилоте тащится за мной в приднестровский флигель и за спиной о чем-то вовсю хихикает.

— Ты чего ржешь?!

— Смешно! Я, когда к тебе бежал, тому мордатому миротворцу прямо на харю наступил! Хи-хи!

— Это не ты ему, а он сам тебе рожу подставил… Слушай, у тебя выпить есть?

— Хи-хи! Есть! Пошли в нашу столовую!

— А что, там наливают?

— Наливают! Только никому не говори! С этим у нас строго!

Соблазнительное предложение. Не посмотреть ли, как насчет пожрать и выпить устроилась полиция?

— Ладно, пошли быстро, пока все для доклада не собрались!