Отступает, на глазах уменьшаясь в высоте, предмостная девятиэтажка. Закопченные окна верхнего этажа глядят на нас с немым укором. Этот пожар был утром двадцать третьего июня, потому что накануне мы не выполнили свою задачу по зачистке района от вражеских наблюдателей и снайперов. Уже после нашего бестолкового прохода их «выкуривали» огнем с этих балконов и окон. Будь мы тогда опытнее, догадались бы, что плугареныши вернутся в квартиру предателей, где была их старая явка. И вместо бесполезных метаний по разным домам накрыли бы их там и расстреляли. Но мы этого не сделали, а они, стреляя оттуда, убили нескольких беженцев, после чего смылись… И уж, конечно, они внимательно пересчитали все прибывшие из Тирасполя и убывшие обратно на ремонт наши танки, которые мы так неуклюже пытались прикрыть от лишних глаз…

Проехали Солнечный микрорайон. Над ним, на горе, у самого Хырбовецкого лесничества, выездной блокпост. Он расположен на месте старого укрепленного поста молдавской армии. И тут тоже возвысился большой крест с венками. Не по одному покойнику, видать. Далеко же их достало! Может быть, поработали костенковцы девятнадцатого-двадцатого июня. Где-то недалеко отсюда дрался за командную высотку один из вспомогательных отрядов бендерского батальона. Могла накрыть артиллерия третьего июля. А могли подорваться и сами, как не единожды бывало. Дальше, за лесом, начались обычные, неизменные на вид молдавские виноградники, поля и сады, ухоженные, а не заброшенные, как повсюду на приднестровской стороне.

91

Полчаса пути — и вот уже скачут через дорогу осветительные мачты взлетно-посадочной полосы Кишиневского аэропорта. Он сверху, на плоском холме, а дорога — в долине, над которой взлетают и садятся самолеты. Проезжаем мимо аэровокзала и через пригородный аэропоселок. С вершины очередной гряды холмов открываются «ворота города» — огромный комплекс идущих по широкой дуге навстречу друг другу жилых домов, высотой от девяти этажей по краям до двадцати шести в центре, специально построенных как парадный въезд в Кишинев. В просвет между этими громадами устремляется автострада. Перед воротами лежит широкая долина с большим, запущенным уже ландшафтным парком. Белеют посреди деревьев пятна бетонированного дна высохших искусственных озер. За «воротами города» начинается многорядный проспект с декоративными шелковичными деревьями на разделительных клумбах, окруженный «свечами» двадцатиэтажек, в нижних этажах которых расположены большие, людные магазины. Ландшафтная архитектура! Столицу Молдавской ССР строили с размахом, не как какие-то там Тамбов или Кострому. За последние двадцать лет население Кишинева увеличилось на триста тысяч человек… С такой-то инфраструктурой почему было не отвалить из СССР!?

За современным микрорайоном — современный путепровод. По длинному мосту автострада пересекает широкую балку, где в зелени кустов и деревьев притаилась Малина Микэ — Малая Малина — единственный район города, по облику напоминающий городишки средней полосы. Раньше у железнодорожного вокзала была еще Большая Малина, но ее полностью снесли после землетрясения 1977 года. Справа от путепровода раскинулся еще один большой парк с озером внизу — знаменитая в свое время Долина Роз. Когда-то нас, школьников, возили на ленинский субботник убирать его. Он тоже в упадке. Въезжаем в старый город и, объезжая центр, направляемся к госпиталю Министерства внутренних дел.

С двумя операми выбираемся из машины и входим в вестибюль. По его периметру копошатся выздоравливающие. Кто сидит, кто ковыляет на костылях. С моим появлением как всколыхнуло их, прошел по углам ропот. Гляжу, собираются. Соображаю, как бы я не перефорсил. Я же в приднестровской форме, с красно-зеленым флагом на груди. Если она у них с чем-нибудь и ассоциируется, так это с их простреленными задницами и переломанными ногами. Облагодетельствованный мною опер быстро спрашивает по-молдавски, кого надо. Раненые продолжают собираться, с видом не очень дружелюбным. Опер, чтобы не упустить инициативу, что-то продолжает им говорить. С пятого на десятое понимаю: о том, что мы — объединенная миротворческая комендатура, и просит вызвать их старшего. Вроде успокоились, но не расходятся, ждут. Кто же у них авторитет? Если из непримиримых, придется в темпе уносить ноги.