Читаем Рама воды полностью

Болотной рыжею водойЗатоплен лес по всей низине,Здесь время копится на глинеПо капле мягкою рудой.Через листву стекает свет,Такой же медленный, как воды;Вкрапление чужой породы,На дне он оставляет след.Деревья ходят по водеХристом, оторванным от почвы,Тела тонки и худосочны,Как у родившихся в беде.Между собой они сплелись,И нет ни одного изгоя.Соединенные судьбоюВ них крест и человек срослись.

«В расселины между больших деревьев…»

* * *

В расселины между больших деревьевИз чаши леса вытекает свет.Приблизит ночь и сохранит от бедПаучья сеть ветвей – гнездовье зверя.Здесь колыбель и здесь его дорога;Рождая из себя свой след, как нить,По чаще леса будет зверь кружить,Он ткач следов и он ловец пред Богом.


doc005911_001.tif

ВЕТЕР

Всю озерную водуОбойдет он по кругу,А потом за холмы перевалит,Эту заметь и вьюгу,Как чужую подругу,В камышах он купаться оставит.Только травы в июне так ложатся под ветер,Лед припая здесь берег пологий наметил,И, спускаясь с холма, не дойдут до водыЗанесенные снегом сквозные сады.И, как травы, снега, огибая деревни,В степь уйдут, словно племякочевников древних.

«Среди болотных мхов, в их стаде…»

* * *

Среди болотных мхов, в их стаде,Остались черные стволы,Но в погруженной колоннадеЦвета неясны и слабы.Среди колонн, где, как в аллее,Свет в полдень находил свой путь,Вода проросшая густеетИ силится себя замкнуть.Вокруг стволов кольцо сужая,Сосудами тугих ходовПронижет воду жизнь чужая,Так в дереве, растущем вспять,Сжимаются круги годовИ можно семя угадать.Уснет окрестная страна,Землею зарастет вода,Она последними глазамиВ себя саму обращена.

«Глянцевые листья шелковицы…»

* * *

Глянцевые листья шелковицы,Тополей пирамидальных рядИ сухой горячий воздух – в лицахТвой отъезд опять изобразят.Медленно пройдешь ты по дорогеВдоль холма, где зрелый виноградСкачет, как вода через пороги,Иль шпалеры ягодных солдатМаршируют дружно на парад.В мягкой глине утопают ноги,На закате слабый ветер стих,Тополя – как стражи у дороги,Шелковицы – суженые их.

«Вся бесконечная равнина…»

* * *

Вся бесконечная равнинаРечной водой иссечена,И так же медленна и длинна,Непеременчива она.Лишь изредка седой ольшаникТебя минует вдалеке —Такой же беспоместный странник,Скитающийся налегке.Тугая линия разделаЗемли и неба зарослаГустой травой и кашкой белой,И дымом ближнего села.

ХОРЕЗМ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы