Читаем Race Marxism полностью

Для теоретиков критической расы "белизна" - это "буржуазная частная собственность", потому что белые являются буржуазией (несправедливо привилегированным, собственническим классом) в динамике власти "системного расизма", которая, по их мнению, является фундаментальным организующим принципом общества. Именно поэтому Робин ДиАнджело говорит нам, что не существует такого понятия, как "позитивная белая идентичность", и что она стремится быть "менее белой" (печально известное эхо в корпоративных тренингах "разнообразия" компании Coca-Cola в 2021 году). 83 Критическая теория расы рассматривает "белизну как собственность", потому что это позволяет им перенести коммунистическую революцию из экономической сферы в расово-культурную - раса становится центральной конструкцией для понимания неравенства. Стать "менее белым" и "нарушить белизну" - значит попытаться воплотить коммунистическое видение Маркса об отмене буржуазной частной собственности в новой сфере, к которой американская культура более чувствительна.

Межсекторность

Критическая расовая теория является частью и включает в себя смежную концепцию, называемую интерсекциональностью, которая также была разработана Кимберли Креншоу, давшей название Критической расовой теории. Креншоу впервые официально изложила идею интерсекциональности в юридической статье 1989 года под названием "Демаргинализация пересечения расы и пола", хотя в предыдущее десятилетие эта идея уже витала как в квир-теории, так и в кругах черных феминисток.

На первый взгляд, интерсекциональность кажется разумной и даже здравой, и если бы она не была развернута в контексте критической конструктивистской парадигмы (то, что Джордан Петерсон справедливо назвал "постмодернистским неомарксизмом"), то так бы оно и было. В его наиболее милосердной интерпретации говорится, что человек, занимающий две категории идентичности одновременно, может подвергаться дискриминации не только в рамках каждой из них, но и в обеих категориях одновременно и уникальными способами, применимыми только к "пересекающимся" идентичностям. Например, как удачно отмечает Креншоу, можно представить, что чернокожие женщины могут подвергаться особой дискриминации в компании, которая нанимает достаточно чернокожих мужчин, чтобы не быть уличенной в расовой дискриминации, и достаточно белых женщин, чтобы не быть уличенной в дискриминации по половому признаку. Кроме того, чернокожие женщины могут сталкиваться с уникальными стереотипами, не относящимися к стереотипам чернокожих и стереотипам женщин, которые служат несправедливой основой для такой дискриминации, о чем Патриция Хилл Коллинз подробно рассказывает в книге "Черная феминистская мысль". На мой взгляд, такое признание идентичности действительно открывает сложную, но важную область в законодательстве о дискриминации. Однако я отвергаю интерсекциональность, поскольку считаю, что ее следовало бы искать либеральными средствами, а не средствами Креншоу (например, больше склоняясь к индивидуализму, объективности и меритократии, а не к все более конкурентной и тенденциозной политике идентичности), который открыто и энергично атаковал либерализм как причину того, что такой вопрос остался без ответа.

Интерсекциональность, а не просто странное название явления в законодательстве о дискриминации, которое стоит рассматривать ответственно, - это убеждение в том, что невозможно рассматривать любую форму системного угнетения в отдельности. Все формы угнетения связаны друг с другом на межсекторальном уровне. Интерсекциональность, таким образом, делает два явных призыва к тем, кто ее принимает: вовлеченность в позиционность и солидарность со всеми другими людьми, которые подвергаются системному угнетению, как того требуют критические теории идентичности и другие неомарксистские критические теории. Другими словами, в рамках интерсекциональности невозможно не заниматься политикой идентичности и тем, что известно как "мышление, ориентированное на идентичность", а значит, каждый человек должен рассматриваться как член различных пересекающихся и структурно детерминированных групп идентичности, а не как уникальная личность со своими собственными взглядами.