Читаем Пылающий лед полностью

Конечно, видеоинформация попадала к главе ОКР далеко не в полном объеме, в таком густом потоке мелькающих кадров одному человеку не успеть разобраться. Самое главное, происходящее в ключевых точках, отбирали одиннадцать офицеров-операторов, курировавших действия боевых подразделений. Они же работали с устными донесениями командиров штурмовых групп, ракетных дивизионов, эскадрилий, сообщая наиболее важную информацию Кравцову. Принимали решения по тактическим вопросам, встающим в ходе боя, – генералу не приходилось отдавать приказания увеличить плотность огня или изменить вектор атаки. Он ставил задачи: батареи мятежников, обстреливающие Печорский аэропорт и препятствующие приему самолетов с техникой, должны быть уничтожены. Какими силами и как – это дело уже операторов и их подчиненных. Лишь когда сил не хватало, когда приходилось вводить в дело части из резерва, решать, какой свежий батальон или эскадрилья вступит в бой, приходилось Кравцову.

Казалось бы, работа штабного оператора тихая и кабинетная: бой далеко, мерно жужжат компьютеры, кондиционеры создают приятную прохладу, по одному движению руки ординарец ставит рядом чашку горячего кофе… Однако, странное дело, изнашивается организм офицеров-операторов не меньше, чем у их коллег, геройствующих под пулями и осколками. Инфаркт в сорок лет – профессиональное заболевание операторов и прореживает их ряды не слабее плотного пулеметного огня.

…Сражение разворачивалось не совсем так, как планировали в Петербурге, в большом доме с аркой, украшенной вздыбленными конями. Ночной авиаудар достиг цели: сепаратисты лишились единой системы ПВО – силам вторжения противодействовали лишь ее остатки и осколки, отдельные, лишенные общего управления батареи и установки. Но все же противодействовали, и потери были. Падали в лесотундру объятые пламенем десантные машины, потери вертолетов огневой поддержки достигли десяти процентов, и цифра эта постепенно росла.

На земле тоже не все проходило гладко…

И здесь ночной налет фактически уничтожил связь, без которой управление войсками невозможно. Ракеты «воздух – земля» разрушили точечными ударами ретрансляторы – не вслепую, по маячкам, установленным заранее заброшенными разведгруппами. Эти же группы вычислили проложенные под землей оптико-волоконные кабели, и в час «Ч» каждый был взорван в нескольких местах. После этого мятежники могли общаться лишь в УКВ-диапазоне – но мощности, применяемые дивизионами РЭБ для глушения, делали эту возможность чисто теоретической. Каждый боевой компьютер печорцев работал без связи с остальными, в автономном режиме. Каждый командир, оборонявший тот или иной участок, знал обстановку в своей зоне ответственности, а об остальном мог лишь догадываться или получать от вестовых неполные и стремительно устаревающие данные.

Шла война слепых со зрячими. Но слепых было гораздо больше, и они даже на ощупь лучше ориентировались в своем доме… А самое главное – не собирались сдаваться.

Все расчеты на панику и дезорганизацию не оправдались. При подготовке операции генерал специально планировал направления ударов так, чтобы не окружать мятежников, чтобы оставить им зоны свободного отхода. Пусть бегут, пусть надеются спрятаться и отсидеться в лесотундре – найти их там и уничтожить гораздо проще, чем выковыривать из зданий и подвалов.

Они не бежали… Дрались упорно за каждый дом, за каждый промышленный объект. Особенно жестокие бои шли в жилых кварталах, где среди тесно стоящих зданий превосходство федералов в современном оружии сказывалось мало. Многие дома ночью превратились в руины, но во всех уцелевших, как выяснилось, мятежники загодя устроили опорные пункты обороны, мини-крепости, снабженные всем необходимым и способные сражаться в окружении. Более того, почти каждый дом оказался заминирован, и сепаратисты взрывали их вместе с ворвавшимися штурмовыми группами. Потери росли. И генерал был вынужден отдать приказ, который очень не хотел отдавать, – о новых воздушных ударах.

Топлива для них не было. Участвовавшие в ночном налете эскадрильи штурмовиков и тактических бомбардировщиков частично вернулись на свои базы, частично стояли в Сосногорске с сухими баками, даже на возвращение к местам дислокации горючего не хватило… Все, что осталось, заправлено в «вертушки» и транспортные самолеты, перебрасывающие из Сосногорска мотопехоту, технику, боеприпасы и вывозящие раненых.