Читаем Пылающий лед полностью

Нагнулся, пригляделся – под ногами лежал человек. Вернее, то, что недавно было человеком… Нелепо раскинул руки, словно пытаясь поплыть саженками по луже собственной крови, в полумраке казавшейся черной. Не «манул», чужак: ни шлема, ни броника, одет по-цивильному – куртка, пропитавшаяся кровью, штаны, заправленные в резиновые сапоги. Рядом валялось оружие, вроде бы охотничье ружье, Алька не разглядел толком, Грач поторапливал:

– Не отставай, Нарута, не отставай, сегодня на жмуров еще вволю насмотришься!

Он прибавил шагу, стараясь не отставать. Стрельба слышалась теперь громче: короткие очереди из десантных «абаканов» перемежались с завыванием «дрелей» и громкими и раскатистыми выстрелами из чего-то непонятного. Изредка бухали гранаты.

Впереди маячила смутно различимая фигура. Свой… Сквозь поляризационный фильтр щитка – только сквозь него – хорошо можно было разглядеть опознавательную светлую полосу, опоясывающую шлем. От электронных маячков, позволяющих в бою отличать своих от чужих, в войсках отказались давно – с появлением р-вируса они слишком часто давали сбои, вынуждая стрелять по своим.

– Туда жмите, к взводному, – показал боец на коротенький, вбок отходящий коридорчик.

А сам остался здесь, на развилке, настороженно поглядывая то в одну сторону большого коридора, то в другую. Понятие «тыл» в этом бою оставалось весьма условным – сепы гораздо лучше знали все закоулки здания и в любой момент могли появиться с любой стороны.

«Манулы» двух резервных троек прошли коротеньким коридорчиком, спустились по лестнице – небольшой, на десяток ступенек. И оказались в местной курилке – о чем недвусмысленно информировала надпись «КУРИТЬ ЗДЕСЬ!». Сержант Багиров надпись игнорировал и не курил, равно как и десантник, несший на спине громоздкий ретранслятор с выдвижной антенной, связывавший «балалайки» роты в локальную сеть. Двое сепов, лежавшие здесь же, у стенки, курить не могли по уважительной причине недавней смерти. А больше в курилке никого не было…

Вторая дверь – еще не так давно застекленная, а теперь лишившаяся всех стекол – вела отсюда на другую лестницу, винтовую, с металлическими решетчатыми ступенями. Судя по всему, витая эта конструкция спускалась не то в цех, не то в громадный ангар, занимавший изрядную часть здания. Снизу был полумрак, и доносился из этого полумрака неприятный запах…

Туда-то, ко второй двери, сержант и подозвал Грача, что-то ему тихонько втолковывал, показывая вниз.

Алька тем временем присмотрелся к убитым сепаратистам. Один лежал ничком, из спины у него торчало нечто странное, белое такое и пушистое… Лишь несколько мгновений спустя Алька понял: вата! Пули насквозь прошили и ватник, и его хозяина, вышли из спины и выдернули здоровенные комья искусственной ваты – словно четыре белых траурных цветка расцвели на покойнике… Напихать бы эту вату в уши, да только ничему она не поможет, команды, передаваемые «балалайкой», хоть и слышатся как оглушительные звуки, но напрямую, мимо ушей и барабанных перепонок, уходят через разъем к слуховым нервам.

Стрелкового оружия у владельца ватника не было, лишь на поясе висели две самопальные гранаты – неказистые, слаженные из обрезков толстых труб с торчащими фитилями.

Второй мертвец лежал на спине. Глаза ему прикрыть никто, конечно же, не позаботился, и сеп смотрел на мир остекленевшим взглядом, отчего-то казавшимся безмерно удивленным. Следов ни пуль, ни осколков на теле не видно – как будто и впрямь умер от удивления. В руке сепаратист до сих пор сжимал охотничье ружье, древнюю прадедовскую двустволку. Больше всего Альку поразила обувь мятежника – теплые домашние тапки с меховой опушкой. Нет, понятно, что здание нетопленое и полы здесь холоднющие, но как-то совсем неуместно эти тапки выглядели… Кто ж на войну ходит в домашних тапочках? Встретить такого вот мятежника на улице в мирное время – ни дать ни взять учитель младших классов на пенсии… Седой, с огромной лысиной, в очках. Дужка изолентой примотана… Сидел бы ты, дедуля, дома у стереовизора, или с другими старперами козла забивал, или с внуками нянчился… Нет, поперся на баррикады, за калачи и бублики воевать… Ну и зачем теперь тебе бублики?

Однако не так страшен черт, как его малюют. С оружием у сепов туго. Из «дрели» хорошо в городских перестрелках палить, когда противники ничем не защищены или в легких жилетах из кевлайкры. Десантника в полном боевом из такой трещотки можно ранить лишь при большой удаче… Ну а дробовики – вообще несерьезно. Ни дробь, ни картечь, ни пуля-жакан кевлайкру не пробьют, не говоря уж о титановых вкладышах. Разве что дуло вплотную к щитку шлема приставить, да кто же такое позволит…

– Парни, наш выход! – повернулся к бойцам Грач. – Задача простая: снизу цех, в цеху сепы. Спускаемся вшестером и гасим всех.

Алька обрадовался – если бы задачу им ставил сержант через «балалайку», точно бы голова взорвалась.

– Одной тройки хватит, – убежденно сказал Мурат. – С их пукалками только…