Читаем Пылай, огонь полностью

«У Вулкана? — подумал Чевиот. —В ломбарде? У ростовщика?»

Он не мог спрашивать, кто такой Вулкан. Естественно, она предполагала, что он отлично знает это имя. Но задать этот вопрос можно было кому-то другому, и поэтому он только поклонился.

— Спокойной ночи, леди Корк.

После того как Чевиот захлопнул двери, они остановились в широком пустынном коридоре, с двумя рядами китайских светильников;; молча глядя друг на друга.

— Итак, — спросил мистер Хенли, — что вы извлекли из всего этого?

— Дело в том, — откровенно признался Чевиот, — что она настолько принадлежит восемнадцатому столетию, что я с трудом понимал ее произношение, не говоря уж о смысле ее слов. Какое облегчение перейти на нормальный язык.

(На нормальный язык. За девяносто лет до своего рождения!)

— Ага! — пробормотал мистер Хенли, лукаво глядя на него. —Ясно. Я и сам пару раз просто терялся, хотя значительно старше вас. Но вот что я хотел бы сказать...

— Она не сказала нам всей правды. Она знает или предполагает, кто украл ее драгоценности. И если бы они не были связаны с сентиментальными воспоминаниями; она, может быть, вообще не заговорила бы о них. И совершенно ясно; что...

Чевиот замолчал, потому что его собеседник отвернулся от дверей. Он внимательно вглядывался в пространство перед собой; его рыжеватые; брови сошлись воедино, и он полуприподнял трость, указывая на что-то. Чевиот тоже повернулся.

Примерно в десяти футах от них, повернувшись к ним спиной, стояла Флора Дрейтон.

В общем-то в ее присутствии здесь не было ничего необычного. Она стояла справа от них, ближе к закрытым дверям танцевального зала, и под ногами у нее был выцветший ковер.

В ее застывшей напряженной позе е откинутой головой и руками, глубоко засунутыми в муфту, было что-то неестественное. Хотя они не видели ее лица, во всей ее фигуре читались мука и отчаяние.

У Чевиота сжалось сердце, словно кто-то схватил его холодными, пальцами.

Через секунду открылась дверь, одна из тех одинарных оранжевых дверей, что была слева от них, если стоять лицом к лестнице. За ней крылся проход в спальню леди Корк.

Резко захлопнув ее за собой, оттуда вышла Маргарет Ренфру. Она стояла почти боком, так что во всяком случае были видны только очертания ее подбородка. Мисс Ренфру прошла прямо перед Флорой по диагонали, торопливо направляясь, по всей видимости, к дверям бального зала.

Здесь она несколько помедлила, изменив, очевидно, свое намерение. Сделав нетерпеливый жест, она легко повернулась и прямо посередине ковра двинулась к лестнице. Она была примерно в десяти футах от застывшей на месте Флоры.

И в этот момент— как не хватало тут хронометриста, который точно все засекал бы! — кто-то выстрелил.

В силу причин, о которых будет сказано ниже, они не услышали выстрела. Стремительные пассажи дюжины скрипок, звучные аккорды арфы, шарканье ног танцующих, смех женщин и возбужденные громкие голоса мужчин создавали в коридоре невообразимый шум.

Но пуля попала Маргарет Ренфру точно под левую лопатку.

Чевиот, не отрывавший от нее глаз, увидел, как по спине, обтянутой белым платьем, хлынула темная струя. Было похоже, будто кто-то огромной нечеловеческой рукой толкнул ее вперед. Она сделала еще два шага, ноги у нее подкосились, и она рухнула лицом вперед.

Две или три секунды, которые показались бесконечными, она лежала неподвижно. Затем, судорожно сжав пальцы, она заскребла ими по ковру. Она попыталась опереться на руки, но ей удалось лишь приподняться на локтях. Мучительный спазм сотряс ее тело. Плечи у Маргарет Ренфру передернулись. Она упала, гулко стукнувшись лбом об пол, разметав густые черные кудри. И осталась недвижимой.

В мертвой тишине взвились ритмы вальса:

«Пока мы скользим по летней волне, нет, не кончаются сны.

Пока мы скользим, наши мысли вослед нам летят...»

Чевиот рванулся вперед так, что золотые драконы на выцветших стенах слились для него в одну полосу. Он упал на колени у недвижимой фигуры.

Пулевое отверстие было невелико, из него вытекла небольшая уже засыхающая струйка крови. Оружие явно было мало, с легким пороховым зарядом, звука которого почти не было слышно. Такая пуля не могла нанести серьезную рану, если только не попадала прямо в сердце.

Куда она и попала. Вытащив часы, он нажал на кнопку, откинул крышку. Подсунув руку под лоб женщины, он приподнял ей голову и поднес стекло циферблата к накрашенным губам, автоматически отметив время. Стекло осталось чистым, не затуманенным. Она скончалась за двадцать секунд.

Чевиот опустил ее голову. Защелкнув часы, он опустил их в кармашек жилета.

Мистер Хенли, бледный как бумага, со сжатыми губами, склонился к нему. Лицо у него было таким же растерянным, когда он неуклюже опустился на колени рядом с ним.

— Что?.. — начал он.

К счастью, он смотрел лишь на тело мисс Ренфру. Чевиот отвел от него глаза и похолодел.