Читаем Пылай, огонь полностью

Ящик был далеко не полон и не очень тяжел. Кроме тиары и нескольких браслетов остальные предметы были невелики по размерам, хотя представляли большую ценность из-за украшавших их рубинов, изумрудов и особенно алмазов. Здесь были кольца, серьги, крохотные нагрудные часики, усыпанные алмазами. Чевиот тщательно сосчитал их, выкладывая один за другим на стол.

Тишину, которая становилась почти невыносимой, нарушали только звуки вальса, доносившиеся из зала.

Он никогда раньше не мог себе представить, что скрипки и арфа могут издавать столь громкие звуки и что вальс на три такта может звучать в столь стремительном темпе. Музыка перемежалась радостными вскриками танцующих. Он представил себе, как они в сумасшедшем темпе несутся по навощенному полу.

В этот момент Чевиот, как и все остальные, услышал осторожный стук в двери, выходившие в коридор.

— Прошу прощения, — вежливо сказал он.

Торопливо подойдя к дверям по толстому ковру, заглушавшему его шаги, он приоткрыл одну створку дюймов на десять.

Снаружи стояла Флора. Она не смотрела на него или, во всяком случае, старалась отвести глаза. Но ее рука (левая рука, которая была в перчатке, машинально заметил он), протянула ему сложенный лист бумаги.

Взяв его, он прикрыл двери и вернулся к столу. Под низким абажуром лампы драгоценности переливались снопом блестящих искр, которые бросали отблески на розовые стены, увешанные картинами. Развернув лист, он неторопливо пробежал глазами по строчкам.

— Ну? — вопросила его из кресла леди Корк. — И что же мы теперь будем делать?

Поскольку мистер Хенли уже нетерпеливо крутил головой в высоком воротничке, Чевиот сделал ему знак продолжать запись.

Улыбаясь, он подошел к креслу хозяйки дома.

— Леди Корк, — сказал он, — я насчитал тут тридцать пять драгоценностей. Но, как явствует из моей информации, тут должно было быть сорок. Куда делись остальные пять?

— Но почему?.. — она остановилась.

— Ну же, мадам! — Он говорил в своей напористой манере, к которой столь часто прибегал раньше. — Не лучше было бы выложить мне всю правду?

Взвились и опали последние аккорды вальса.

— Что у вас там написано в бумаге?

— Я получил информацию, мадам. Остальные пять драгоценностей были украдены, не так ли?

— Ха-ха-ха! — заскрежетал ара и, хлопая крыльями, затанцевал на насесте. Краем глаза Чевиот отметил, как выпрямилась Маргарет. Ренфру. Ее блестящий красный рот (она что, облизывала губы?) был полуоткрыт, словно в . изумлении.

— Вы хотите обвинить меня, — громко, но без выражения сказала леди Корк, — в краже моих собственных безделушек?

— Только не в краже, мадам. Просто вы хотели спрятать их.

— Фредди Деббит сказал!..

— Да. Похоже, что Фредди Деббит много чего сказал. И не сомневаюсь, что, кроме всего прочего, он вызвал у вас беспокойство, расписав, как воры могут утащить ваш сейф. Учитывая наш опыт, леди Корк...

— Чей опыт?

— ...Хочу сказать, что для женщины является совершенно естественным инстинкт прятать самые ценные вещи, причем так, чтобы они в случае опасности были под руками. Это особенно относится к вещам, с которыми связаны сентиментальные воспоминания.

Чевиот говорил спокойно, вежливо и убедительно.

— И мне трудно- представить себе лучшее место, где можно спрятать кольца, браслеты, небольшие камешки, — продолжал он, — чем в кормушке птичьей клетки. Отдаю должное вашей предусмотрительности. Кому это может прийти в голову? И даже в том случае, если подозреваемый попытается ночью взять кормушку из клетки, это разбудит птиц и вызовет всеобщий переполох, который выдаст вора с головой. Таким образом вы попытались спрятать свои самые ценные вещи. Я прав?

— Да! — сказала леди Корк.

Ее окончательно сразили слова о «сентиментальных воспоминаниях». Неловко склонив короткую шею, она уставилась в огонь. Как ни странно, из-под морщинистых век выползли две слезы и скользнули по щекам.

— Они остались от мужа, — кашлянув, сказала она, нё отрывая глаз от пламени. — Ах! И от другого мужчины, который уже шестьдесят лет покоится в земле.

Настойчивые ритмы вальса, казалось, ни на секунду не оставляли Чевиота.

— Я должен напомнить вам, — мягко сказал он, — что эти драгоценности были украдены. И похититель до сих пор не найден.

Не оборачиваясь, леди Корк согласно кивнула.

— Тетя Мария, — вмешалась мисс Ренфру, и голос ее выражал глубокое сострадание, — они будут найдены. Не переживайте. Но, кстати, уже около полуночи. Гости ждут приглашения к столу. Разрешите ли мне заняться этим?

Леди Корк, не поворачиваясь, снова с силой кивнула. Дряхлые опущенные плечи ее сотрясала дрожь.

Белое платье мисс Ренфру, с розами по окаймленному черным подолу, скользнуло через дверь, ведущую в спальню, а не через двустворчатые двери. Провожая ее глазами, Чевиот хотел' было заговорить, но изменил свое намерение.

— Леди Корк, я не могу и не хочу расстраивать вас еще больше. Но почему вы не сказали о пропаже Драгоценностей? Почему вы скрыли этот факт?

— Чтобы они снова смеялись надо мной? Как они всегда делают?

— Да. Я понимаю.