Это был мужчина среднего роста, с красным лицом, и его осанка безошибочно позволяла предположить, что он служил в армии. Его сюртук, доходивший до середины бедер, был темно-синего цвета, с металлическими пуговицами, ряд которых опускался до пояса. Брюки у него тоже были темно-синие.

Окинув пришедшего взглядом, он застыл в сухом, но вежливом поклоне.

— Да, сэр?

— Моя фамилия Чевиот, — небрежно сказал гость. — Не сомневаюсь, что мне назначена встреча с полковником Роуэном и мистером Мейном.

— Да, сэр. Не будете ли любезны проследовать за мной, сэр?

Дубинка твердого дерева и наручники, которыми были вооружены пилеры, были скрыты полами его сюртука. В сущности (и это было настойчивое пожелание мистера Пиля), его подчиненные практически ничем не отличались от обыкновенных граждан, если не считать сине-белой повязки на левой руке, которая говорила лишь, что они находятся при исполнении обязанностей.

Чевиот неторопливо проследовал за ним, оказавшись в широком просторном вестибюле с дверями по обе стороны. Дальнейшее путешествие убедило его, что дом заметно одряхлел, о чем говорили запах сырости и пятна, расползшиеся на пурпурных обоях.

Держась подчеркнуто прямо, из дверей справа вышел полисмен. Он распахнул их.

— Мистер Чевиот, — оповестил он хриплым голосом, который, чувствовалось, водил близкое знакомство с бренди.

На секунду Чевиота охватила слепая паника, приступ которой оказался сильнее, чем все, что он испытал до этого. Приговор вынесен. На радость или на горе, на смерть или на свободу, но он должен идти по тропе, пролегавшей Бог знает куда. Ну что ж! Флора благословила его.

Он успел окинуть лишь беглым взглядом обширную комнату с дубовыми панелями, на которых в изобилии были развешаны охотничьи трофеи. Ему смутно припомнилось, что полковник Роуэн был холостяк и предпочитал служебную квартиру. И, распрямив плечи и с небрежной улыбкой, Чевиот сделал шаг вперед.

— Добрый вечер, джентльмены, — сказал он. 

2

Проблема птичьего корма

В сущности, в помещении было три человека. Но так как один сидел за письменным столом в углу, Чевиот сначала увидел только двоих.

На полу лежал турецкий ковер, настолько истертый и усыпанный табачным пеплом, что о его первоначальном цвете можно было только догадываться. В середине комнаты стоял полированный стол красного дерева. На нем среди разбросанных бумаг и коробок с сигарами высилась лампа с красным абажуром, сквозь который был виден яркий огонек фитиля.

Сбоку от стола, в удобном кресле с выцветшей пурпурной обивкой, сидел высокий, стройный человек лет под пятьдесят, которого можно было бы назвать даже красивым. Его седеющие густые волосы были зачесаны назад и завитками спускались на высокий лоб. Первым делом в его внешности обращали на себя внимание глаза и широкие ноздри; они усиливали впечатление ума и чувствительности, читавшиеся на этом тонком лице.

Это, конечно, был полковник Чарльз Роуэн. Кроме шпаги и портупеи на нем была полная форма 52-го пехотного полка: красный сюртук с золотыми эполетами, с обшлагами коричневого цвета и серебряной оторочкой. Он сидел, скрестив ноги, обтянутые белыми лосинами. В левой руке он держал зажженную сигару, а правой, в которой была пара белых перчаток, постукивал по ручке кресла.

Чевиот посмотрел на мужчину, сидевшего за столом.

Мистер Ричард Мейн, известный адвокат, которому было тридцать с небольшим лет, курил сигару. С первого взгляда его лицо казалось совершенно круглым. Это впечатление создавали его ухоженные черные волосы и такие же бакенбарды, которые, сходясь на подбородке, не окаймляли полностью его лицо лишь потому, что им для этого не хватало дюйма или около того. Из этого обрамления смотрели темные глаза, тоже блестящие и умные, сочетавшиеся с длинным носом и большим ртом.

Одеяние мистера Мейна напоминало костюм Чевиота, только несколько худшего качества. На мистере Мейне был пиджак темного оттенка, стянутый в талии и свободно падавший едва ли не до колен, В проеме его высокого стоячего воротничка виднелся белоснежный шейный платок. Брюки его из коричневого вельвета, как у Чевиота, были заправлены в сапожки.

«Ну держись! — подумал последний. — Возьми себя в руки!»

Тем не менее, отвесив вежливый общий поклон, он продолжал бороться с кашлем.

— Я... я должен извиниться за опоздание, джентльмены.

Оба его собеседника, приподнявшись, ответили на приветствие. Одновременно они кинули свои сигары в плевательницу китайского фарфора, стоявшую под столом.

— Я бы предпочел, чтобы вы даже не упоминали об этом, — улыбнулся полковник Роуэн. — Что касается меня, скорее я должен вас поблагодарить за появление. Это, насколько я понимаю, ваш первый визит в Скотланд-Ярд?

Возникла небольшая пауза.

— Видите ли... — сказал Чевиот, сделав неопределенный жест.

— Ах, да. Будьте любезны, садитесь вот в это кресло, и мы поговорим о вашей квалификации.

Мистер Мейн, который уже занял свое место, снова вскочил на ноги. Нельзя сказать, что на его лице появилось выражение недружелюбия, но на нем читалось непреклонное упрямство.