Читаем Пылай, огонь полностью

Эта женщина никоим образом не могла быть убита в просторном, залитом светом коридоре. Она не могла погибнуть на глазах трех очевидцев. И тем не менее она была мертва.

Иными словами, как скажет вам Чевиот, это самое загадочное в его практике убийство начиная с 1829 года.

До восшествия на престол королевы Елизаветы оставалось еще полных восемь лет. Они были ознаменованы постепенным исчезновением изысканных денди и прекраснейших куртизанок, славившихся белизной кожи и загадочными улыбками, салонов, сверкавших драгоценностями и известных скандалами, в результате одного из которых старый тучный король Георг IV испустил дух за столом в Виндзорском замке.

Дело происходило в середине 1950-х годов. Детектив-суперинтендант Джон Чевиот по-прежнему был жив и в отменном здравии.

Примерно в десять часов октябрьского вечера Чевиот остановил такси на Истон-роуд. Водителю он сказал: «В Скотланд-Ярд». Затем, захлопнув дверцу, сел на заднее сиденье.

Чевиот был суперинтендантом в отделе «С-1». Руководитель управления по расследованию уголовных преступлений имел под своим началом десять отделов «С», среди которых «С-1» занимался расследованием убийств. Чевиот занял свой пост потому, что заместитель начальника был убежден — продвижение по службе должно обусловливаться способностями, а не стажем.

Сегодня уже не считается позором, если ты пришел в полицию из Винчестера или Тринити-колледжа. И, убедившись, что человек справляется со своими делами, никто не будет возражать, если он станет рыться в старых полицейских, досье в Центральном бюро Скотланд-Ярда,

К тому же Чевиот научился держать под контролем свое излишне пылкое воображение: вел он себя столь же флегматично и невозмутимо, как и все остальные. Суровая Обстановка обычной школы, как оказалось, неплохо готовила для работы в полиции с ее полувоенной дисциплиной. Но если ему удалось вынести то, что свалилось на него, то лишь благодаря женщине и своему собственному чувству юмора.

Итак, Чевиот, разрешите напомнить, сел в такси на Истон-роуд и приказал водителю везти его в Скотланд-Ярд.

Ночь была сырая и довольно прохладная, с легким туманом. Он не обращал внимания, как едет машина. Мысли его были заняты делом, которое не имеет отношения к повествованию. Он мог поклясться, что в этот день его не посетили никакие мрачные предчувствия. Чевиот не мог и представить себе, в каком странном мире он окажется, в каких событиях он утонет, когда машина наконец притормозила в том месте, где и должна была остановиться.

«Итак, если эта уборщица, — думал он, — говорит правду...»

Наклонившись влево, он повернул ручку дверцы. Открыв машину, он вышел. Шляпой он зацепился за верхнюю раму дверцы, отчего шляпа упала на пол машины.

С удивлением прервав размышления, Чевиот пригнулся в дверях машины. На нем была мягкая фетровая серая шляпа. Она никоим образом не могла так основательно задеть раму дверей, чтобы скатиться с головы.

Вместо того чтобы глянуть из-за плеча, он уставился на представшую перед ним картину. Сквозь туман он увидел блеклый свет газовых светильников, которые, напоминая своеобразные стеклянные гробики, размещались там, где должны были стоять стандартные фонарные столбы.

Что ж, это зрелище не должно было вызвать ни сердечных спазм от ужаса, ни даже удивления. Многие районы Лондона по-прежнему освещались газом.

Осторожно нагнувшись, он поднял шляпу, взяв ее за твердые закругленные поля. Выходя, он увидел под ногами у себя высокие ступеньки. Экипаж, в котором он прибыл, нес на себе два медных дорожных светильника, заправленных маслом; В тусклом свете одного из них он не видел ни кучера, ни лошадь. Но теперь он ощутил запах в салоне, который отдавал конским потом.

Чевиот не промолвил ни слова. Выражение его лица не изменилось. Он опустил ногу в грязь, которая дюймовым слоем покрывала булыжную мостовую. Но обратился он к кучеру высоким от напряжения голосом:

— Сколько я вам должен?

— Шиллинг, — ответил кучер.

Это было все, что он сказал. Но больше, чем странностью окружавшей его обстановки, Чевиот был удивлен мстительной ненавистью, прозвучавшей в тихом голосе кучера.

— Значит, шиллинг, — автоматически ответил он. — Где я сел к вам?

Щелкнул невидимый хлыст, издав звук, полный той же ненависти.

— На Истон-роуд. Сказали: «Скотланд-Ярд». Но вы имели в виду «Большой Скотланд-Ярд», что еще? — Снова щелкнул хлыст. — Вот так!

Чевиот посмотрел на шляпу, которую держал в руках. Она несколько напоминала современный головной убор с высокой тульей, но была заметно выше и тяжелее, и ворс на ней смахивал на бобровый мех. Что-то не то случилось с его волосами, которые были, он чувствовал, куда длиннее и гуще, чем обычно; он задумчиво взвесил шляпу на руке.

Правая его кисть попыталась скользнуть в карман брюк. Его пальто великолепного плотного сукна было слишком Длинным; ему пришлось откинуть его полу, чтобы добраться до кармана непривычно тугих брюк, откуда он извлек горсть мелочи.

И все это время странный невидимый голос изливал на него потоки ненависти: