Читаем Пылай, огонь полностью

— Роуэн, — сказал он низким голосом, в котором чувствовался легкий ирландский акцент. — Мне это не нравится. Простите меня, мистер Чевиот, — движением черных бровей он указал на полковника, — но сей джентльмен страдает избытком благородства. Роуэн, так не пойдет!

— А я вот, — пробормотал его собеседник, — в этом не уверен.

— Не уверен? Черт возьми, да это противоречит прямому приказу самого Пиля! Полицейские силы должны набираться из бывших рядовых и находиться под командованием сержантского состава. Сержантского. Пиль не жалует джентльменов, о чем и говорит. — Тут мистер Мейн, что-то припоминая, прищурился. «Сержант гвардии, получает двести фунтов в год, — процитировал он, — лучше отвечает моим целям, чем капитан с высокой военной репутацией, который может служить и даром, пусть даже я мог бы дать ему тысячу фунтов в год». Что вы на это скажете?

Полковник Роуэн медленно повернул к мистеру Мейну свое тонкое лицо, увенчанное седеющими волосами; высокий черный воротничок, заставивший его прямо держать голову, придавал его вежливости оттенок холодности.

— После первого же нашего смотра,— сказал он, — мы были вынуждены уволить пятерых офицеров за то, что они были пьяны при исполнении обязанностей. Не стоит упоминать тех девятерых, которых мы освободили в связи с их жалобами на слишком длинные рабочие часы.

— Пьянство? — улыбнулся молодой юрист. — Подумаешь! А что же еще мы могли ждать?

— Я думаю, что нечто лучшее. Минутку.

Отвесив еще один вежливый поклон, полковник Роуэн подошел к письменному столу в дальнем углу комнаты. Там он тихим голосом обменялся несколькими словами с человеком, сидевшим за этим столом. Человек, которого Чевиот не мог разглядеть, протянул полковнику лист бумаги размером 13 на 17 дюймов, с которым полковник Роуэн вернулся к собеседникам.

— Итак, сэр, — сказал он, глядя на Чевиота. — Ваше заявление. — Он сел. Это же сделали мистер Мейн и Чевиот, который не переставал мять неловкими пальцами круглые поля шляпы.

Под пристальным взглядом спокойных светло-голубых глаз полковника Роуэна ему казалось, что он становится меньше ростом. Он смутно припомнил портрет полковника с пятью медалями на мундире. Этот человек дрался во всех основных битвах войны на полуострове[17] и командовал частью под Ватерлоо.

— Я вижу, — сказал полковник, глядя в лист, — что вы служили в армии во всех последних компаниях?

Он, конечно, имел в виду наполеоновские войны. Но Чевиот мог искренне говорить о единственной известной ему войне,

— Так точно, сэр.

— Ваше звание?

— Капитан.

Мистер Ричард Мейн хмыкнул. Но полковник Роуэн остался невозмутим.

— Ясно. Как мне кажется, в 43-м полку легкой пехоты. — Теперь он говорил о Чевиоте в третьем лице, словно последний тут отсутствовал. — За время службы имеет награды... хм-м-м! Голыми руками его не взять.

Чевиот промолчал.

— Живет, — теперь полковник обращался непосредственно к Мейну, — в холостяцкой квартире в Олбани[18]. Имеет независимые источники дохода: в ходе знакомства его банкир, мистер Гроллер с Ломбард-стрит, любезно сообщил нам это. Известен как отменный стрелок из пистолета, борец и фехтовальщик. — Он одобрительно глянул на разворот плеч Чевиота и перевел взгляд на Мейна.— Его увлечения и личные дела... хм-м. Это уже нас не касается.

Голос Чевиота прозвучал непривычно громко:

— Если вы ничего не имеете против, сэр, мне было бы интересно услышать, что вы выяснили относительно моей личной жизни.

— Вы настаиваете?

— Я прошу.

— Порой увлекается азартными играми, — прочел полковник Роуэн, не глядя на него, — но может месяцами не прикасаться к картам или костям. Знакомств среди противников алкоголя не имеет, но и пьяным его никогда не видели. Хорошо известна его дружба с леди Дрейтон...

— Хм-м-м, — буркнул Мейн.

— Но, повторяю, нас это не касается.

И он бросил лист бумаги на стол.

Обилие потрясений, доставшихся на долю Чевиота, произвело на него действие, обратное ожидаемому. Они вызвали у него подъем духа, возбуждение типа «черт побери все!», теперь он был готов ко всему.

Это настроение пришло к нему как нельзя кстати, потому что он услышал низкий голос мистера Мейна.

— Итак, мистер Чевиот! — сказал адвокат, выбросив руки на стол и так резко наклоняясь к ним, что Чевиот испугался, как бы лампа не опалила ему бакенбарды. — С вашего разрешения, я задам вам несколько вопросов, которые собирался задать полковник Роуэн.

Мистер Мейн, встав, заложил руки под фалды сюртука. Это движение позволило увидеть его бархатный жилет, на котором черные арабески переплетались с зелеными, подчеркивая блеск золотой цепочки от часов, увешанной печатями и брелоками.

— Сэр, — продолжал он, — вы изъявили желание занять пост суперинтенданта в нашем Центральном подразделении или отделе внутренних дел. У вас есть, как мы слышали, независимые источники дохода. Но ваше вознаграждение будет составлять всего двести фунтов в год. Ваши обязанности будут отнимать у вас двенадцать часов в день. У вас будет тяжелая, опасная, порой кровавая работа. Мистер Чевиот, почему вы хотите занять этот пост?

Чевиот тоже вскочил на ноги.