Читаем Путёвка полностью

— А вы, гражданочка, в какую сторону? — спросил Анну Павловну. — До санатория? Понятно, Я вот что хочу сказать: если вы культуру соблюдать станете, до вечера продежурите. Да, да, не улыбайтесь! А и вечером не краше, автобусы реже ходят. Вы рассчитайте примерно, где автобус остановится, и первой, не глядя ни на кого, к дверцам. Сразу, понятно, не попадете, мужики оттолкнут, так вы не сдавайтесь, за ними держитесь, локтями помогайте. Главное — за дверцу схватиться, тогда уж не оторвут, считайте — в автобусе. Да вас легко не отпихнешь — силу нужно иметь, — мужичок засмеялся.

«А и правда, — подумала Анна Павловна. — Что же это я стою, как дурочка? Другие уехали давно. Раз у них заведено так. Пробовать надо, верно мужик говорит. Простоишь до темноты, ночевать на вокзале придется. А ну-ка!..»

Анна Павловна подсоединилась к мужикам во главе очереди — человек десять собралось их — нацелившись, напружинились, вот-вот автобус подадут.

Подали. Очередь качнуло влево, навстречу дверце, дверца проехала мимо, очередь качнуло назад — Анна Павловна расставила ноги, чтоб удержаться. Все в ней сейчас было напряжено, собрано в единое желание — сесть. Если не сядешь в этот, на другой заход ни силы, ни смелости не хватит. Трое уже боролись в дверях, Анна Павловна на шаг приблизилась к цели, но тут сбоку, невесть откуда, налетел какой-то — бродяжка но виду — небритый, в мятой кепке и со словами: «А ты, тетка, куда?» хотел оттеснить ее. Анна Павловна, упершись правой, поймала момент и — а весу в ней порядочно — так поддела мужичонку плечом меж лопаток, что тот отлетел на сажень.

— Куда прешь, дура, на буфет?! — заорал он и стал заходить с другой стороны.

Очередь пошатывало. Правая рука Анны Павловны вместе с сумкой оказалась за спиной, левую она пыталась протиснуть между мокро-горячих спин и боков, чтобы ухватиться за что-нибудь в автобусе и подтянуться. Все это время она, не отпуская, держала зажатую между телами сумку, боясь, как бы не оторвались ручки. Вот ее установило на минуту какую-то против дверей, Анна Павловна подалась, насколько могла, вперед, сзади с ревом нажали, и Анна Павловна, вырвав сумку, упав на одно колено, очутилась в автобусе. Она быстро вскочила, шагнула к окну и встала там, опустив к ногам сумку. Одна ручка сумки еще держалась, вторую, там, где она крепилась, оторвало. Оторвало не ручку от кольца, а само кольцо вырвало из кожаной боковины, образовав прореху.

Анну Павловну трясло, она чувствовала телом намокшую одежду, пот, стекающий по спинной ложбинке. Анна Павловна стояла возле окна, считая, что хоть тут немного повезло, ее прижало к стенке — не повернуться. Шофер ругался с кем-то впереди. Наконец тронул.

Дорога шла бесконечными поворотами, стоячих шатало из стороны в сторону, они то наваливались на Анну Павловну, так что, казалось, останавливалось дыхание, то отклонялись к дверям, и тогда она падала на них. Было душно и горячо. Хотелось одного — оказаться подальше от дороги, в тени, расстегнуть одежду, попить холодной поды, полежать на траве.

Сойдя на остановке, Анна Павловна ни о чем уже не могла ни думать, ни говорить, некоторое время посидела под железобетонным навесом, чтобы образумиться. Через дорогу увидела она арку. Сверху на фанерном полудужье было выведено крупно: «Лечебно-профилактический санаторий «Южный».

Анна Павловна пересекла дорогу, зайдя в кусты, осмотрела-поправила платье, вытерла свежим платком лицо, шею, причесалась и, прижимая к себе поврежденной стороной сумку, пошла по длинной пустынной аллее разыскивать контору санатория.

Контору нашла сама, там посмотрели бумаги Анны Павловны и выписали направление во второй корпус, объяснив, как пройти к нему.

И на территории санатория, и в корпусе самом, где предстояло жить двадцать четыре дня, отдыхающих не было. Анну Павловну встретила дежурная по этажу, взяла направление, провела в комнату, объяснив, что все сейчас на море, соберутся к ужину. Ужин в семь. Во вторую очередь — Анну Павловну зачисляли во вторую — в семь тридцать. Сегодня накормят по общему столу, завтра врач определит норму питания, возможно, поставит на диету. Если есть с собой деньги — крупная сумма, — сдать в сберкассу, сумку — в камеру хранения, душ внизу, работает до шести, спуск к морю — за третьим корпусом, рядом. Гладильная комната справа по коридору, не забывайте выключать утюг. По всем вопросам обращаться к дежурному по этажу.

Дежурная ушла. Анна Павловна, взяв халат, полотенце, белье, спустилась и душ — душ был у них в мастерских, и она умела пользоваться им, — долго мылась, промыла волосы, вернулась с обмотанной полотенцем головой, высушила волосы, причесалась перед зеркалом и села на отведенную кровать, оглядывая комнату.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Музыкальный приворот
Музыкальный приворот

Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что если этот парень — рок-звезда и кумир миллионов?Именно такими вопросами задавалась Катрина — девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился — да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент — немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один…

Анна Джейн

Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее