Читаем Путину – бой! полностью

И вот эта бессрочная кампания в разных формах, в разных городах — я бы к этому людей призвал, — в самых разных формах. Не надо подставляться. Можно встречаться с депутатами, можно гулять, но требовать одного — помимо всех наших глобальных задач, освободите людей, прекратите репрессии, прекратите расправы. Ведь мы недаром говорим: один за всех и все за одного. И сейчас смотреть, как одного арестовали, второго, вроде он не наш, мы его не знаем, пусть сидит. Неправильно абсолютно. А к осени, я думаю, надо готовить всероссийскую масштабнейшую акцию. Не только в Москве — в разных городах, подключать профсоюзы….

Е. Альбац: Если не будем все сидеть к тому времени, Сергей. Вы, по-моему, оптимист.

С. Удальцов: Хотя бы «итальянскую забастовку». Я бы эту акцию провел 7 октября, в день рождения Владимира Владимировича — поставить красивую точку в нашей борьбе.

Е. Альбац: И в день убийства Ани Политковской.

С. Удальцов: У меня есть ощущение, что это будет правильно.

Е. Альбац: Ольга Романова, вы слышали, что сейчас Алексей Навальный сказал, что сто следователей работают по этому делу.

И. Яшин: Это я сказал.

Е. Альбац: И Навальный сейчас сказал.

С. Удальцов: Это известный факт уже.

И. Яшин: Сами следователи сегодня подтвердили это.

Е. Альбац: Вы по-прежнему думаете, что все это связано с завтрашним днем? Сто следователей — это значит, что машина запущена.

О. Романова: Эта машина запущена давно, тут по рядовому делу обычно работают 15–20 следователей, а если оно заказное, то, конечно, должно быть побольше. А потом им же всем надо давать фронт работ, им же надо оправдывать свое существование. Потом то, что сказал Сергей, очень характерно: вы уж как придете к власти, нас не забывайте. Люстрация и амнистия. Они должны помнить, у них каждый день на дверях, на стенах должны быть огненные буквы: «Мене, текел, фарес».

Е. Альбац: Мне рассказывали, как один крупный правоохранитель — поскольку информация не моя, не буду называть его — сказал своему собеседнику: «Запомни раз и навсегда — мы пришли навсегда». Вот эта формула — «мы пришли навсегда», это то, что они сейчас все время повторяют.

О. Романова: Эти люди, к сожалению, не имеют привычки читать книги, плохо учились в школе. Поэтому они плохо знают историю…

Е. Альбац: Я много занималась следователями сталинской поры. Абсолютное большинство из них — это были люди 4–5, 6–7 классов образования.

О. Романова: Это интеллектуально неопытные люди. Интеллектуально неопытные люди могут говорить своим подчиненным все, что они хотят. Мы должны понимать, это люди, интеллектуально неопытные, т. е. не понимающие, что такое история, что такое социальное развитие, что такое политика, что такое циклы. Люди не понимают. Навсегда — это только у Бонда бывает.

Е. Альбац: Илья Яшин.

И. Яшин: Если какие-то черти решили, что они пришли навсегда, это может быть заблуждением. Я хочу обратиться просто к людям. Друзья, сегодня непростой день мы все пережили: и те люди, которые оказались объектами этой самой спецоперации, и те люди, которые наблюдали за нами. Я вас умоляю — пожалуйста, не надо бояться. Это цель, которую преследует поганая власть, — они хотят нас запугать. Все это прекрасно понимают. Очень важно, чтобы мы сейчас не сломались. Очень важно, чтобы завтра пришло как можно больше людей. Пусть там не будет Удальцова, пусть не будет Навального, пусть не будет других лидеров…

Е. Альбац: А почему не будет? Вы думаете, что их продержат?..

С. Удальцов: Не будем наивными. Для чего зовут?

О. Романова: Конечно, продержат.

И. Яшин: Мне кажется, логика такая: они назначили нам на 11, за час до митинга, до начала шествия. Если мы не приходим в следственный комитет, в 12 часов мы появляемся на Пушкинской площади, на нас надевают наручники, приводом отправляют. Скорее всего, как мне кажется, завтра нас всех переквалифицируют официально уже в подозреваемых и изберут меру пресечения для нас.

С. Удальцов: Могут.