Читаем Путин, прости их! полностью

Посмотрим на вещи беспристрастным взглядом: триумф компъютеризированного мира ставит под угрозу реальные человеческие ценности – способность бороться, даже если эта борьба заставляет человека страдать. Виртуальные игры, заполонившие видеопространство, где сражаются фальшивые герои, вооруженные пикселями, – это жалкая имитация настоящего мужского поединка, реальной драматичной борьбы, чему лучшим примером всегда остается бокс. Судейство боксерского поединка осуществляется как непосредственно на ринге арбитром, так и за канатами – коллегией экспертов, начисляющих очки по попаданию; сообща, они выбирают одного из претендентов, достойного победы. Если хорошо приглядитесь, вы заметите в полутьме, вблизи от ринга, небольшой столик с хирургическими инструментами, в их числе – скальпель, ножницы и операционные иглы, уже с заправленной нитью, – для зашивания, к примеру, надбровья, рассеченного прямым ударом.

Благородная суть этого вида спорта впервые предстала перед репортером во всей ее ослепительной красоте 20 января 2007 года в Швейцарии, во время боксерского матча в Базеле. Тогда, тем памятным вечером, американец Джамиль МакКлайн, вызвавший на поединок Валуева и в итоге уступивший ему, прихрамывая, направился в угол русского спортсмена, окруженного командой ассистентов, и не скрывая эмоций, искренне обнял его. Оба прекрасно понимали, что Валуеву ничего не стоило «добить» противника, но он поступил по-благородному.

Благодарная публика, свидетель настоящей драмы, равернувшейся на ринге Базеля, в самом центре Европы, вознаградила обоих чемпионов, одного из Нью-Йорка, другого – петербуржца долгими неумолкающими аплодисментами.

На сегодняшний день Николай Валуев – депутат Государственной думы, и при этом – экс-чемпион, самый высокий и тяжелый боксер во всей истории данного вида спорта. Наверное, не зря русскому режиссеру Владимиру Бортко пришла в голову идея пригласить его на роль центуриона Марка по прозвищу Крысобой в своем фильме по роману «Мастер и Маргарита». Вот как писатель Булгаков описывает Марка. «…Крысобой был на голову выше любого из солдатов легиона, плечи его были настолько широкими, что собой заслоняли вид заходящего солнца…» Это точный портрет Валуева.

К сожалению, в последующем фильм был сделан без его участия. Возможно, эта роль не слишком импонировала Николаю, о чем можно судить, читая между строк его интервью в спортивной периодике того времени. Крысобой (по замыслу Булгакова, гигансткий легионер родом из Рима, окрестности Виа Тибуртина, несущий службу в Иерусалиме) символизирует собой исполнительную судейскую власть Понтия Пилата. Во времена, в которых разворачивается действие романа Булгакова, это единственная форма правосудия, вершимого наместником Цезаря. Воля Пилата противоречит чаяниям людей, ожидающих пришествия Иисуса. Таким образом, как следует из Священного писания, Христос оказывается распятым на кресте, а разбойник Варавва будет освобожден. Великий Прокуратор не может поступить иначе, чтоб уберечь империю от переворота.

Как показывает история, люди постоянно хотят справедливости, причем, не той, которую проповедует Йешуа, а другой – справедливости повседневной жизни: в судах, казенных бумагах, уведомлениях судейских чиновников. Именно в надзирании за правильным исполнением приказов Пилата и заключается основное предназначение Крысобоя. Будет допущена ошибка – он исправит ее. Со своим мужественным лицом древнего римлянина, Валуев полностью соответствовал образу центуриона, отправляющегося со своим легионом завоевывать Германию, а затем и Палестину. Лицо Валуева не нуждалось в гриме, об этом позаботилась мать-природа.

Автор этой хроники был буквально поражен, когда в 1977 году в Москве впервые увидел петербургского гиганта в действии. Захваченный интересом, он отправляется за ним в Базель, тем более, что там боксеру предстоит встреча с именитым и более чем грозным соперником, американцем Джамилем МакКлайном, родом из Нью-Йоркского Гарлема.

Даже сегодня, в эпоху относительного внутриполитического благополучия, когда окончательно положен конец дискриминации чернокожих в Америке, в негритянском квартале Гарлем могут встретиться отпечатки тех лет, когда расизм загрязнял своей постыдной идеологией чувство свободы, присущее американцам. В то время, журналисту, приверженцу либеральных взглядов, Гарлем представлялся неким колоколом, глашатаем борьбы афроамериканцев за свои законные фундаментальные права, за расширение периметра свободы в Америке.

Трудно представить себе зрелище – столь же роскошное и богатое спецэффектами, как поединок между русским и американцем, состоявшийся тем вечером, на ринге базельского дворца спорта. Десятки тысяч зрителей, собравшихся из всех уголков Европы посмотреть на бой двух мировых колоссов бокса, заполнили трибуны Сен-Жакоб Холла. Под рингом – не меньше сотни журналистов и телеоператоров, за длинным столом – судейская коллегия, врачи и организаторы матча.