Читаем Путин, прости их! полностью

На каждом повороте иностранец обрывал разговор с водителем, но не из-за осторожности, а оттого, что был буквально зачарован диалогом, происходящим в такие моменты между Гомером и двигателем его машины. На каждом подъеме поражала синхронность его действий: левая нога отжимает сцепление, правая рука, не отпуская рычага, переводит его с «четвертой» – через «нейтралку» – на низкую передачу, носок ноги отпускает сцепление, двигатель повышает голос, но продолжает послушно тащить машину в гору. Такой же маневр Гомер повторяет при спуске. Огромный грузовик миссии ООН, доверху загруженный продуктами питания, без остановок и без резких ускорений продвигается по горной дороге.

Это был «КамАЗ-55102» с дизельным восьмицилиндровым двигателем, по четыре цилиндра с каждой стороны. Для водителя Гомера этот стальной бизон, по его словам, олицетворял то, чем был для него Советский Союз: конец войны, мир и согласие между нациями, достаток продовольствия. «Посмотрите, – с жаром убеждал Гомер, как бы желая завербовать иностранца в ряды тбилисских ленинцев, – подвеска грузовика сделана в Татарстане, покрышки белорусские, из Минска, а минеральное масло из сибирской Тюмени». Все действительно изготовлено руками советских рабочих, граждане СССР не нуждались в помощи американцев.

Свет фар выхватывает местность метров на пятьдесят, все остальное – пропасть кромешной тьмы. Четыре грузовых фуры направлялись в зону военных действий, – туда, где убивали друг друга братья по происхождению, но разные по вере: христиане грузины и мусульмане абхазцы.

Иностранца не очень интересовали банальные рассуждения Гомера о всеобщем согласии в недавнее советское время, его больше занимало общение водителя со своим грузовиком. Метров за десять до поворота – легкое торможение – нога выжимает сцепление – переход со скорости на холостой ход; правой ногой Гомер прибавляет газ; молниеносное переключение на третью передачу; снова газ. Поворот позади. Все происходит в доли секунды. Грузовик слушается Гомера как шелковый, как будто сам водитель находится внутри двигателя и лично следит за слаженной, без перегрузок, работой сложного механизма цилиндров: поршней, клапанов, прокладок.

Четыре грузовика, заполненные рисом, мукой и другими продуктами, одеялами и предметами первой необходимости, в рамках соглашения с Международной продовольственной программой, были направлены ООН в помощь беженцам из районов вооруженных столкновений между мусульманами и христианами в Абхазии в 1992 году, – на два года раньше аналогичной ситуации в ходе войны в Чечне, в 1994-м. К тому времени число убитых в Абхазии достигало трех тысяч, сотни тысяч беженцев скопились в Зугдиди, городе в нескольких километрах от зоны военных действий. Именно туда направлялась автоколонна.

За грузовиком следовал белый фургон с иностранными журналистами, которые решили присоединиться к машинам ООН. Иностранец предпочел фургону со своими соотечественниками кабину грузовика, поскольку – по его словам – оттуда был лучше обзор. Иностранец встретился с Гомером в семь часов утра, на проспекте Руставели, в Тбилиси. Его трудно было не узнать: высокорослый, он был на целую голову выше окружавших его людей. Он носил носил майку бело-голубой расцветки, отличительный атрибут всех грузинских водителей-дальнобойщиков. В открытой безрукавке, обнажавшей прекрасно развитую мускулатуру, он напоминал боксера среднего веса, ожидавшего в углу ринга начала поединка.

– Найдется для меня местечко в кабине?

– Конечно, найдется.

– Тогда в дорогу.

За двести километров пути журналист и Гомер переговорили обо всем, даже о грибах. Надо сказать, что у грузинского Кавказа много общего с горным плато Сила в Калабрии, а журналист родом из тех краев и не понаслышке был знаком с буковыми и каштановыми лесами, что спускаются от Таверны к Серсале.

Была уже глубокая ночь, когда Гомер неожиданно остановил грузовик.

– В чем дело?

– Мне дали знак остановиться.

Потом, помолчав, добавил:

– Именно здесь, десять дней назад, бандиты разграбили эшелон Красного Креста с гуманитарной помощью.

Они вышли из машины и направились к остальным, стоявшим поодаль. Вокруг третьего в автоколонне грузовика столпились люди: водители, грузчики, журналисты.

– Что случилось?

– У меня пробито колесо. Раньше завтрашнего утра поменять не удастся. Придется ждать до рассвета.

Иностранец опустился на землю и заглянул под грузовик, поднятый на домкрате, в то время как другой итальянец помогал ему, с карманным фонариком в руке. «Да я здесь один без вашей помощи справлюсь», – с насмешкой, по-грузински сказал иностранец, выбираясь из-под машины.

– Оставь, мы сами сделаем, – хотя и неохотно, но согласились водители и принялись за работу.

* * *