— Недурно, весьма недурно. — удовлетворенно похвалил эльф. — Только к Мерфалу обращаться не нужно. Этот талант твой и ничей больше. — маг наклонился и взял ребенка за руку. — Пойдем. Отныне ты — мой ученик. Зови меня фиульити.

— Фиульити… — благоговейно прошептал Дредерс и, бросив последний взгляд на т а ящего в воздухе кролика, отправился в глубь Леса Погибели со своим новым наставником.

Глава 34

Видение рассеялось, и сознание рывком вернулось к Никаниэлю.

Он по-прежнему лежал на мшистом валуне, пропитанная потом рубашка холодила продрогшее тело и распростершийся сверху полуистлевший труп Учителя отнюдь не добавлял уюта.

Не успел Ник отойти от странной галлюцинации, как в его мозг будто вонзилась сотня раскаленных игл. Безжалостными червями они принялись копошиться внутри, то собираясь в клубки, то вновь расползаясь в поисках более лакомого кусочка.

И вместе с тем разум эльфа наводнил сонм чужих воспоминаний. Первая похвала от златоглазого эльфа, жест, позволяющий швырнуть сгусток некроэнергии, способы усиления и контроля над нежитью, бесконечная череда ритуалов, подобных тому, что удалось прервать принцу. И великое множество других, пытавшихся вытеснить родных обитателей задворков памяти.

Хриплый крик вырвался из поврежденного разложением горла Никаниэля. Он отчаянно пытался сохранить рассудок, расползавшийся, словно неумело сколоченная конура под натиском вьюги. Его собственные мысли, чувства, переживания утекали сквозь пальцы, и тщетные потуги вновь вернуть их на место приводили лишь к еще большему хаосу.

Ник уже практически перестал осознавать себя, когда на помощь пришел Зверь. Яростно зарычав, тот выскочил из своей пещеры и принялся безжалостно рвать в клочья все, что имело чужой запах и угрожало его существованию. Он метался из стороны в сторону, вонзая клыки и когти в посторонние сущности, придавая их забвению, чтобы тут же наброситься на следующие.

И разделался бы таким образом с каждой, если бы пришедший в себя принц не уловить суть происходящего. Он принялся носиться наперегонки со Зверем и отбирать у него часть добычи. Ведь вместе с воспоминаниями Учителя тот уничтожал и годами накопленные навыки могущественного некроманта. А где-то среди них должно было храниться бесценное умение полного воскрешения.

Неизвестно сколько длилась та борьба, но когда принц вновь осознал себя воплоти, его тело колотила крупная дрожь. И это даже несмотря на висевшее в вышине жаркое южное солнце. Слишком много сил потратил Никаниэль. Как моральных, так и физических.

Когда Ник спихивал с себя останки теперь уже окончательно мертвого колдуна, его левое предплечье прострелил острый приступ боли. Там, из струпа засохшей крови, торчал обломок костяного кинжала. Может тому и не удалось найти сердце принца, но даже так со своей задачей он практически справился. Понять бы еще в чем она заключалась.

Убедившись, что кость не задета, Никаниэль зубами выдернул осколок клинка и, с трудом остановив открывшееся кровотечение, припал к бурдюку с водой. Живительная влага обожгла пищевод не хуже лавы. Разбираясь с проникшей в организм отравой, у Ника не оставалось времени на ювелирное управление жгутом естества, и тот несколько раз задел внутренности эльфа, оставив невидимые снаружи следы разложения.

И вряд ли они сами затянутся.

Хорошо если гниль не пойдет дальше.

Хотя, судя по влиянию на тела бандитов, попавших принцу под горячую руку, очаги возникали лишь в зонах контакта и больше не распространялись. В таком случае д о ма Никаниэля смогут исцелить светлые жрецы.

Дом…

С замиранием сердца Ник принялся перебирать ворох приобретенных воспоминаний и в одном из них с благоговейным трепетом обнаружил тот самый ритуал, из-за которого вообще покинул родные пенаты. И пусть ради него пришлось самом у встать на путь запретной магии — плевать! Главное, что теперь он сможет вернуть к жизни Элельен. Судя по всему, обряд вполне посильный, хоть и требует прорвы некроэнергии и виртуозного ею управления.

Но это мелочи. Никаниэль справится. Уж после всего, через что ему пришлось пройти — точно.

Не сумев побороть очередной приступ дрожи, Ник наломал сухих веток и с помощью примитивного заклинания небоевой магии запалил костер. Сучья нехотя разгорались, делясь теплом с измотанным эльфом. И даже Лес Погибели не сильно возмущался подобному кощунству.

Тот вообще теперь ощущался совершенно по-новому. Словно провинившийся пес, он подполз на брюхе и смиренно заглядывал в глаза хозяину. Новому хозяину.

— Не дождешься, ученичок! — раздался прямо за спиной знакомый скрипучий голос.

Принц вскочил на ноги, зашарил рукой у пояса в тщетной попытке нащупать рукоять Люминистилла и, проклиная себя за беспечность, мгновенно создал раздвоенный ядовито-зеленый хлыст.

Однако… Учитель по-прежнему лежал подле булыжника безвольной тряпичной куклой. И в отсветах дрожащего пламени костра выглядел даже еще мертвее, чем прежде.

— Кто бы мог подумать, что здесь уже занято. Кфхан побери!