— Еще этот заметный шрам, — Вождь провел пальцем по линии на лице, идущей через глаз, — И еще сотни других. Я получил их, сражаясь за свой народ. Ранее за свой отряд, за свою семью. За моих братьев и сестер. И я был и буду готов умереть за них. Потому что это позор, если ты выжил, а твои братья и сестры погибли. Я ни разу не терял никого из своих бойцов. Я потерял хвост, чуть не потерял глаз, но не потерял ни одного кета. Вы лично потеряли в последнем бою сорок восемь лучших из нас. И это, не говоря о том, кто погиб из-за вас раньше, — Вождь поднял свой тяжелый взгляд, — Все они. Все они погибли за вас. Погибли, чтобы вы выжили. А вы ничего… Ничего не сделали. Они погибли зря. Ведь вы того не стоите. Лучше бы вы там сдохли, а не они.

Странник молча стоял, стиснув зубы, и чувствуя, как лапа Кер Догмы все сильнее сжимает его плечо.

На несколько секунд повисло тяжелое молчание, а затем Вождь продолжил:

— Вы оба нужны мне на Керре. Высаживайтесь в Ду-Хма. Это ваш последний шанс восстановить свою честь. Не упустите его.

С этими словами сеанс связи закончился. Странник со злобой сбросил лапу ящера с плеча:

— Да отпусти ты меня уже!

— Гер Шаман, — Догма посмотрел на Странника полными скорби и уверенности глазами, — Мы должны восстановить нашу честь. Во имя наших погибших братьев.

Странник усмехнулся:

— Это тебе нужно восстанавливать честь. А у меня попросту нет выбора. Ведь если я не подчинюсь, то вы меня убьёте, не так ли? Так что иди-ка ты нахер со своей честью. Это не про честь. Это про выживание.

С этими словами человек покинул ящера, оставив его один на один со своими мыслями.

Часть 2. Керра. XV

ДуКерра встречала своих измученных воинов крайне нерадушно, впрочем, как и всегда. Над остатками древнего города Ду-Хма и расположенным неподалеку кетским поселением бушевала песчаная буря. Но на этот раз буря представлялась не самой страшной напастью из всех возможных. Временами густую песчаную взвесь озаряли яркие вспышки света, которые сквозь всю массу песка и грязи, зависших в воздухе, выглядели лишь вялыми блеклыми отблесками реальных событий, скрытых за этой пеленой. Звуки от взрывов и перестрелок скрывались все той же бурей, и оттого сложно было представить, что там, за завесой, прямо сейчас идет ожесточенный бой.

Корабли машин перестреливались с кетскими тяжелыми воздушными судами, не забывая продолжать при этом артобстрел поверхности планеты, поддерживая свои наземные силы. На фоне гигантских тяжеловесов, хаотичные перестрелки скоростных истребителей олицетворяли собой броуновское движение, внося динамику в бой. Но если происходящее в небе представлялось чем-то абстрактным и далеким, то безумие на земле было не чем иным, как адом. Каждую секунду обрывалась чья-то жизнь, и каждую секунду искра электронного разума гасла в сенсорных датчиках, что были у машин неким аналогом глаз.

Бои с использованием всевозможного вооружения, целенаправленно разработанного так, чтобы максимально эффективно убивать, уже сами по себе могли считаться невообразимо пугающим и жестоким действом. Но если подобное происходит в жуткий ураган, где максимальная видимость ограничивается десятком метров, то это просто бойня. Так и происходило. Кроваво-масляное месиво, смертельные сатанинские пляски в песке, можно было обозвать происходящее как угодно, но факт оставался фактом: выйти отсюда живым практически не представлялось возможным.

Рег-тур Гармон узнал о происходящем буквально в нескольких километрах от него почти в самый последний момент. Так хорошо кеты скрывали истинное положение дел. Но настал момент, когда скрывать подобное перестало представляться возможным, да и просто потеряло всякий смысл. И хоть Гармон знал, что «время Х» приближается, оно все равно застало его врасплох.

Когда это случилось, его стальная решимость «поскорее свалить отсюда ко всем чертям» начала подогреваться еще и трясущимися поджилками, а также в ужасе стучащими друг об друга, как при ознобе, зубами. Ненависть кризонианца к Страннику, за так неудачно выбранный пункт назначения при бегстве от Джирхана, и ужасное раздражение от неуклюже суетящихся громадных ящеров, сменились тихим ужасом и отвратительно мерзким отчаянием, на которое способны только такие, как Рег-тур Гармон.

* * *