— Сколько у нас еще времени, мой Вождь? — серьезно спросил темный.

— Месяц, может два. Еще четыре системы, и они будут на Керре, — ящер выдохнул, — Либо мы сдадимся, либо весь наш вид погибнет. Я не вижу тут подходящих решений.

— Мой Вождь, еще не поздно активировать двигатели планетарного разрушителя и покинуть Керру…

— И стать проклятыми скитальцами, как кови? — устало перебил Гордона Вождь.

Гордон приподнял одну бровь и с удивлением уставился на Вождя:

— Кови покинули Ваа-Сол?

— Еще нет. Но рано или поздно это произойдет, учитывая характер происходящего… — ящер гневно вскинул голову и посмотрел на Гордона, — Ты сомневаешься во мне? Моя разведка все еще работает без единого сбоя, не смотря на все это.

— Я знаю, мой Вождь. Простите мне мою дерзость, мой Вождь.

— К черту… — Вождь оттолкнулся от панели и направился к выходу, — Я должен подумать Гордон.

Темный лишь молча кивнул головой и отправился вслед за ящером, перед выходом бросив очередной взгляд на решетку, за которой скрывался Гармон. Затем он сделал жест рукой, отчего все освещение и электроника погасли, и вышел из помещения.

Гармон, едва дыша, продолжал молча сидеть в вентиляции, даже когда дверь с шумом встала на место, оставив кризонианца в полной темноте. Лишь спустя какое-то время он смог выдавить из себя:

— Вот дерьмо!

Часть 2. Керра. XIII

Последний взрыв был определенно лишним. Вместо привычного звука разрыва Странник услышал лишь звон. Его лицо онемело, создавая ощущение того, что кожа растягивалась по черепу, собираясь где-то на затылке. Человек лежал, уставившись глазами в небо Героптиса. Казалось, оно горело. Зрачки бездумно бегали туда-сюда, и хоть Странник того и не осознавал, его рот был открыт, то ли ловя воздух, то ли в попытках собрать слова из нечленораздельных звуков. Стекло забрала шлема от боевого скафандра буквально расплавило последним взрывом, а взрывная волна чуть было не сожгла кожу на лице человека вместе со стеклом.

Забавно. Атмосфера на Героптисе содержала непригодный для дыхания газ, и жить Страннику оставалось в лучшем случае пару минут. Как глупо, вероятно, вот так погибать на никому не нужной планете, с ядовитой атмосферой, сражаясь вообще не понятно за что. Дрожащей, как в припадке, рукой Странник заскреб по холодной бурой земле. Повернув голову влево, в попытках разглядеть скребущую по земле перчатку, человеку открылась завораживающая панорама. Весь каньон, вплоть до горизонта был усеян трупами самых разнообразных пришельцев и машин. На их фоне, часть фигурок еще продолжала бороться. Вот темному снесло голову выстрелом из какого-то крупнокалиберного оружия. А вот, кет в своем закрытом скафандре разрывает щепку напополам. Вот один из шагоходов, дробя землю, неумолимо идет вперед, вминая трупы в грунт. А вот и привет с небес. Раздался тяжелый давящий звук и очередные десятки, если не сотни жизней оборвались в то же мгновение. Как глупо…

Мгновения жизни Странника неумолимо подходили к концу, и развернувшаяся перед ним в последние секунды его жизни баталия — была жестоким, ироничным отображением всей его жизни: вечный бой, вечные искания, без малейшего понимания мотиваций. В памяти Странника всплыла Милашка, спрашивающая голосом пугающей инопланетянки с бездной вместо глаз: «Где же твоя планета? Где твой дом?» Странник попытался ухмыльнуться, но вместо этого он закашлялся, выплюнув вместе с кровавыми ошметками последние остатки кислорода из легких.

Вот он. Апофеоз всех этих бредовых приключений, человека, не помнящего свою жизнь до их начала — мысли о том, как же классно, наверное, быть машиной. Ведь им не нужен воздух, им вообще не нужно дышать. И если так, то можно ли не считаться с их жизнями? Сколько вообще стоит жизнь машины, в процентном соотношении с человеческой? Много ли Странник в таком случае должен безумным создателям этих металлических тварей? Ответ на последний вопрос у Странника был: однозначно много. Хотел бы человек встретиться с этими создателями перед своей кончиной. Расплатиться за все свои деяния и наконец спросить: ради чего все это?

Странник понимал, насколько маловероятен такой вариант в его нынешнем положении, но все же. Понять причину происходящего, мотивы машин было бы просто мечтой. Которой, к сожалению, не суждено было сбыться. Человек не успел додумать свои мысли. Его утянуло во мрак.

* * *

Человеческая фигурка вновь плелась по незнакомой черно-белой пустоши, без каких-либо границ и краев. Бездна была абсолютно плоской и замыкалась сама на себя, так, что если хорошенько приглядеться, то можно было бы увидеть впереди свою собственную спину. Правда для этого понадобился бы очень мощный бинокль или даже телескоп, потому как окружающая чернота была поистине огромной, можно сказать бесконечной.