— И это все? — Брат поднял на него свои удивленные глаза, — И за это ты себя винишь? Мы ведь все ошибаемся. Да и это ничего в конечном счете не меняет. Не окажись я здесь, все могло закончится куда хуже. В космосе и без достаточного количества топлива я бы вряд ли долго протянул.

— Возможно, — ответил золторианец, — Но моя совесть подсказывает мне, что я обязан вытащить тебя отсюда. Из-за меня ты здесь, мне же и заниматься твоей эвакуацией, — заключил он.

— Скажи мне, зачем ты все это делаешь? То есть… Совесть, и все прочее, это понятно… Но… Ради чего ты стараешься? Ради чего ты пытаешься очистить свою совесть? Ради чего стараешься поступать правильно? Я просто не понимаю… Ради чего ты все это делаешь, Брат?

Брат хмыкнул, — Это очень хороший вопрос, наджи, — он печально улыбнулся, — Жаль только, что мы говорим об этом сейчас, когда уже слишком поздно, — золторианец задумчиво отвел взгляд в сторону, — Знаешь, я всегда хотел лучшей судьбы для своего народа. Раньше я искренне верил, в то, что Совет Наджи’е знает, что для этого нужно. Что их воля священна и истинна, просто потому что она не может быть иной. Их решения, их мнения. Что Совет Наджи’е — идеал, который чего-то да стоит. Однако затем я разглядел, что все совсем не так радужно, как мне казалось. Что на самом деле наш мир застрял в глубокой яме глупых заблуждений и устаревших понятий. Что Совет Наджи’е — не более, чем сборище коррумпированных стариков, которые думают только о себе. Но новое видение привычного мира не сломало меня, наджи, а знаешь почему? Потому что все это время моими идеалами были не Совет Наджи’е и их священная воля, а нечто другое, что является гораздо более глубоким и фундаментальным, в некотором смысле слова, — Брат глубоко вдохнул, и уставился своими уставшими, измученными, но горящими бледно-лиловыми глазами прямо в душу Страннику, — Ты спрашиваешь меня, ради чего все это? Все мои старания и терзания? Я делаю это ради своих родных, друзей, ради своего народа, ради самих наджи’е, ради мира, который я могу называть своим домом… А где твой народ, Странник? Где твой дом?..

На последних словах человека замутило, потому что вместо голоса Брата он вновь слышал тот, уже болезненно знакомый голос, из его кошмаров, временами звучавший у него в голове. Странник сжал веки и с силой тряхнул головой. Голос пропал.

— … Я прошу тебя только об одном, наджи. Всего одна просьба. Куда бы ты не собирался направится… Разноси весть, что мы живы. Что Золторианский народ все еще существует. Зола не пала, пока не пал последний золторианец. Мы не пропали, не были погребены под пеплом своей звезды. Мы — живы. Пусть все знают, наджи. Довольно нам уже быть затворниками. Если наш народ выживет, то он точно больше не будет скрываться.

Брат закончил свою вдохновляющую речь и выжидающе уставился на Странника.

Его слова тронули человека. Сам Странник был далек от таких высоких идеалов, однако, в некотором роде, восхищался Братом за его способность стремиться к подобному. Возможно, не достижимому, возможно сквозь просчеты и ошибки, но все же само стремление давало золторианцу честь.

Человек кивнул Брату в ответ:

— Я выполню твою просьбу.

Золторианец ответил тем же:

— Спасибо тебе, наджи. А теперь идем. Нам стоит поспешить, пока еще не слишком поздно.

Брат знал, о чем говорил. Еще на середине своей вдохновляющей речи он заметил вдалеке, сквозь дверной проем и всю парковку, слабое мерцание огоньков на стене тоннеля, по которому они со Странником попали сюда. Это могло означать только одно — кто-то приближался. Кто именно и с какой целью, Брата совершенно не волновало, но было ясно, что ничего хорошего от этих огоньков ждать не стоит. Стоило только двоим повернуть за угол по дороге к ангару тридцать восемь, пройдя через проем, как мелькание огоньков на стене сменилось чьей-то быстро мелькнувшей тенью. Затем еще одной. И еще одной. А затем десятки теней рассыпались по стенам туннеля и раздался длительный громкий давящий звук. Если точнее — треск, явно неестественного происхождения.

Часть 1. Золт. XIII

— Ты слышал? — не сбавляя шаг, Странник оглянулся на неясные звуки, доносящиеся откуда-то из глубины коридора.

Брат промолчал и ускорился, затем все-таки бросив фразу:

— Нам лучше поторопится.

Массивные двери проносились одна за одной, а золторианец вполголоса считал, сосредоточенно вглядываясь в непонятные символы, рядом с каждой из дверей.

— Тридцать пять… Тридцать шесть… Тридцать семь… Тридцать восемь! Вот оно.

Брат очень резко затормозил, так что Странник, все время оборачивающийся на звуки вдалеке, чуть было не врезался в него.

— Секунду, — протянул Брат, колдуя над небольшой панелью

— Эй! А ну быстро отойдите оттуда!