Читаем Путь Моргана полностью

– Случившееся беспокоит его сильнее, чем меня, – заметила Китти, беседуя со Стивеном о недавнем событии. Ричард ушел к ручью смыть с себя опилки и воспоминания о Томасе Краудере. – Мне жаль, что Кейт не может носить фамилию Морган, но кто рискнет отрицать, что она – дочь Моргана? И потом, что вообще означает брак? По меньшей мере половина каторжниц не состоит в законном браке, но это еще не значит, что мы плохие жены. Я ни о чем не жалею, Стивен, честное слово!

– Китти, Ричард – набожный человек, поэтому ему трудно примириться с тем, что с точки зрения англиканской церкви его потомки будут незаконнорожденными.

– После смерти Лиззи он сможет признать их своими детьми, а Лиззи уже немолода, – попыталась утешить его Китти.

Как объяснить ей, что даже брак не смоет пятно с ее репутации? Поразмыслив, Стивен не стал утруждать себя и взял на руки Кейт.

– Ну, здравствуй, мой персик, мой маленький ангел!

– Кейт вовсе не ангел, ты был прав, она строптивица. Своенравная девчонка! Ей-богу, Стивен, в свои шесть месяцев она уже держит нас в ежовых рукавицах!

– Чтобы повелевать Ричардом, ей не нужны ежовые рукавицы, – улыбнулся Стивен, заглянул в глаза малышки и расцеловал ее в пухлые щечки. – Ей достаточно просто подать голос, правда, Кейт? Хотел бы я знать, где сейчас твой Петруччо. В каком обличье он явится сюда? – И он отдал Кейт матери.

– Петруччо?

– Один джентльмен из пьесы Шекспира, сумевший укротить строптивицу Кейт. Не обращай внимания, я просто болтаю чепуху.

Наступило молчание. Стивен пристально разглядывал норфолкскую мадонну в поношенном коленкоровом одеянии. Как бы ни сложилась ее жизнь, Китти наверняка запомнит минуты, когда она держала на руках своего первенца. Ее младенцу следовало бы стать неистовым буяном, но Стивен недаром сравнивал его с персиком и ангелом. У хороших матерей обычно рождаются прекрасные дети, а Китти стала замечательной матерью.

Чем еще примечательна эта женщина? Она не блещет умом, но и не поражает глупостью. Это мышка, прячущаяся в вырубленном лесу. За два года, проведенных с Ричардом Морганом, дурнушка превратилась в соблазнительницу. А полюбила ли она Ричарда? В этом Стивен не был уверен и не знал, известен ли ответ самой Китти. Вероятно, она испытывает к Ричарду лишь влечение. Она привязалась к нему, как привязываются дети, и все-таки не разглядела в нем неисчислимые достоинства – а почему, неизвестно. Может, все дело в возрасте Ричарда? Вряд ли! Он сильнее и крепче любого юноши.

– Ты любишь Ричарда? – спросил Стивен.

В глазах цвета эля мелькнула печаль.

– Не знаю, Стивен. Я хотела бы знать, но ни в чем не могу разобраться. Я слишком мало знаю, чтобы рассуждать о таких вещах… А как ты сам понял, что любишь его?

– Просто понял – и все. Я постоянно думал о нем, видел его мысленным взором.

– Со мной такого не бывает.

– Прошу тебя, Китти, не обижай его!

– Не буду, – пообещала она, покачивая Кейт на коленях. Помолчав минуту, она улыбнулась и похлопала Стивена по руке. – Стивен, мы с Ричардом никогда не расстанемся. Я слишком многим обязана ему и намерена отдать долг. Этому научила меня каторга, а я надолго запоминаю уроки жизни. Жаль только, что я вряд ли выучусь грамоте, – дом и дети прежде всего.

Когда Китти призналась мужу, что опять ждет ребенка, Ричард ужаснулся:

– Не может быть! Так рано?!

– Такое случается. Второй ребенок родится через четырнадцать месяцев после первого, – терпеливо разъяснила она. – Они будут расти вместе.

– Да ведь это тяжкий труд, Китти! Ты слишком рано постареешь!

Услышав эти слова, она рассмеялась:

– Полно тебе, Ричард! Я здорова, молода и никак не могу дождаться, когда у нас появится Уильям Генри.

– Я был бы рад подождать! Черт побери, я давно привык ждать!

– Не сердись, – попросила Китти. – Оливия говорила, что я не забеременею, пока кормлю Кейт грудью.

– Бабкины сказки! Мне следовало набраться терпения и подождать!

– Почему?

– Потому что сразу с двумя детьми ты не справишься.

– А я говорю – справлюсь. – Китти протянула ребенка Ричарду и схватила пустое ведро. – В доме нет воды.

– Я сам принесу.

Китти стиснула зубы, ее глаза сердито блеснули.

– Ричард Морган, сколько можно опекать меня? Почему ты мне не доверяешь? Я сама могу вырастить детей, я сама буду решать, когда рожать их! Это мой дом, я сама разберусь, чем и когда мне заниматься! Оставь меня в покое! Дай мне хоть что-нибудь сделать самой! И перестань постоянно упрекать меня – то не так, это не так… Почему я ничего не пытаюсь решить за тебя? Довольно! Я уже не ребенок, я достаточно взрослая, чтобы иметь детей. И если я захочу еще одного ребенка, он у меня будет. Ты мне не хозяин, я принадлежу его величеству королю!

И она широкими шагами в ярости покинула комнату.

Ричард присел на крыльцо, держа на руках дочь. Оба молчали.

– Кажется, детка, меня только что поставили на место.