Читаем Путь Моргана полностью

«Ричард, очнись!» – мысленно взмолилась Китти, но он оставался неподвижным. Солнце уже скрылось за горой, на землю легли тени, и в наступающих сумерках ребенок и отец казались каменными изваяниями. Внезапно Китти вспомнила начальника работного дома: однажды, во время воскресной службы, он вот так же сидел в церкви, глядя в никуда, пока священник читал проповедь о плотских грехах, неведомых большинству его слушателей. А начальник продолжал смотреть в пустоту. Священник замолчал, собравшиеся сироты сидели неподвижно: строгая старая дева бдительно следила за ними, не допуская ни малейшей вольности. Начальник так и сидел, глядя вдаль, словно что-то рассматривал, не выказывая никаких чувств. Только когда священник осторожно тронул его за плечо, начальник пошевелился. И упал вперед, на каменные плиты пола, застыв бесформенной кучей, словно чулки, наполненные песком, которыми пороли сирот потому, что эти орудия наказания не оставляли следов.

«Ричард, очнись!» Но он не шевелился. Время шло, ребенок у него на руках задремал. Вдруг Китти поняла, что Ричард мертв. Ужаснувшись, она рухнула на колени, выронив ведро. Даже грохот ведра в зловещей тишине не заставил Ричарда сдвинуться с места. Он умер, умер!

– Ричард! – выкрикнула Китти, вскочила и бросилась к нему.

Этот крик вывел его из оцепенения, но он не успел успокоить жену. Китти схватила его в объятия, обливаясь слезами, касаясь его плеч и груди.

– Китти, что с тобой, любимая? Что стряслось?

А она заходилась в рыданиях, слезы струились по ее лицу. Проснувшаяся Кейт тоже расплакалась, Ричард вскочил. Две перепуганные женщины, большая и маленькая, цеплялись за него, словно за соломинку, и он растерялся. Кейт он бесцеремонно усадил в колыбель, где брошенная малышка разразилась яростным криком, а Китти повел к креслу у печи. Она продолжала рыдать так, что сердце Ричарда обливалось кровью. Достав из-за книг бутылку рома, он заставил Китти сделать глоток.

– О, Ричард, я думала, ты умер! – простонала она, всхлипывая и утирая слезы. – Я думала, ты умер! – Обхватив его обеими руками, она уткнулась лицом ему в живот.

– Китти, я жив. – Он с трудом расцепил ее пальцы и усадил жену к себе на колени. Не найдя подходящей тряпки, он вытер ей глаза, нос, щеки и подбородок подолом коленкорового платья и только тут почувствовал, что платье насквозь промокло. – Дорогая, я жив, убедись сама, – твердил он, нежно улыбаясь. – Трупы никому не предлагают ром, – попытался пошутить он и добавил: – Но мне приятно видеть, что меня так безнадежно оплакивают. Выпей еще немного.

Кейт кричала все громче, но Ричард понимал, что Китти еще не скоро оправится от потрясения, поэтому обернулся и строго прикрикнул:

– А ну, прекрати, Кейт! Спи, кому говорят! – И к его удивлению, малышка тут же замолчала.

– О, Ричард, я думала, ты умер, как начальник работного дома, и не знала, что делать! Ты сидел совсем как мертвый… а ведь ты так меня любил… а я ничего не понимала, я ни разу не сказала, что люблю тебя! Я люблю тебя так, как ты любишь меня, больше самой жизни. Когда мне показалось, что ты умер, я поняла, что не смогу жить без тебя! Ричард, я люблю, люблю тебя!

Он уткнулся лицом в ее волосы.

– Ушам не верю, – пробормотал он. – Наконец-то для меня настал праздник… Но почему ты вся мокрая?

– Я уронила ведро, вода расплескалась. Поцелуй меня, Ричард! И позволь поцеловать тебя!

Чудо взаимной любви превратило губы в тончайшую преграду между телом и духом. «Отныне у нас не будет тайн друг от друга, – думал Ричард. – Я могу поделиться с ней всем, что у меня на душе. Теперь Китти знает, как душа поет от любви и как трепещет сердце. Любовь уже давно живет в ней».

Стивен зашел к ним в гости в первый день рождения Кейт – пятнадцатого февраля тысяча семьсот девяносто третьего года – и принес изумительный подарок.

Увидев гостя, Ричард, Китти и даже малышка застыли: лейтенант Донован был облачен в парадный мундир королевского флота с золотым галуном, черные башмаки, белые чулки, белые бриджи и жилет, рубашку с пышными оборками. На боку у него красовалась шпага, на голове – парик, а треуголку он держал под мышкой. Он был не просто на редкость красивым, но и внушительным мужчиной.

– Ты уезжаешь! – ахнула Китти, и ее глаза наполнились слезами.

– Вот это наряд! – подхватил Ричард, смехом пытаясь скрыть свое горе.

– Мундир привезли из Порт-Джексона, как видите, он пришелся мне почти впору, – улыбаясь, отозвался Стивен, – только слегка жмет в плечах. Слишком уж они широки!

– В самый раз для капитана. Поздравляем! – Ричард протянул руку. – Я сразу понял, что нам предстоит разлука, когда пришел этот злополучный корабль.

– Да еще с таким названием – «Китти»! Я облачился в парадный мундир в честь юной Кейт, уезжать я пока не собираюсь. «Китти» отплывает только через неделю, нам хватит времени попрощаться. – И он с облегчением стащил с головы парик. Подражая Ричарду, он коротко подстригся. – Черт, как в нем жарко! Это орудие пытки изобрели для ЛаМанша, а не для душного февраля на острове Норфолк!