Читаем Путь Моргана полностью

Пятнадцатого февраля Ричард с опозданием вернулся домой: вице-губернатор засыпал его таким множеством вопросов, какое Китти не придумала бы и за неделю. Роды еще не начались, но Оливия Лукас уверяла, что это может случиться в любую минуту, а Джо Лонг вряд ли сумел бы заменить повитуху. Вспоминая заверения Оливии и Китти в том, что первые роды обычно бывают долгими, Ричард торопливо шагал по тропе к дому. Издалека заметив, что над трубой не поднимается дым, он ускорил шаг, размышляя о том, что даже на девятом месяце беременности Китти ухитрялась сама печь хлеб.

– Китти! – крикнул он, взбегая на крыльцо.

– Я здесь, – послышался негромкий голос.

Слыша гулкий стук собственного сердца, Ричард ворвался в дом и окинул комнату быстрым взглядом. Китти в ней не было. Значит, она в спальне! О Господи, началось!

Китти сидела в постели, опираясь на две подушки, и на ее лице играла счастливая улыбка.

– Ричард, поздоровайся с дочерью, – попросила она. – Скажи Кейт «добрый вечер».

У Ричарда подкосились ноги. Он с трудом подошел к кровати и присел на край.

– Китти!..

– Ты только посмотри на нее, Ричард. Разве она не прелесть?

И она протянула ему тугой сверток. Ричард мимоходом отметил, что руки Китти загрубели от домашней работы гораздо сильнее, чем его собственные. Взяв сверток, он осторожно отвел в сторону угол пеленки и увидел крохотное сморщенное личико, приоткрытый рот, опущенные пухлые веки, смуглую кожу и хохолок густых черных волос. Океан любви поглотил его целиком, и Ричард утонул в нем, даже не пытаясь спастись. Наклонившись, он поцеловал ребенка в лобик и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.

– Ничего не понимаю… Еще днем ты была совершенно здорова! Почему ты ничего мне не сказала?

– А мне нечего было сказать – я и вправду чувствовала себя прекрасно. Роды начались неожиданно. Отошли воды, начались схватки, я почувствовала, как наружу выходит головка. Поэтому я расстелила на полу чистую простыню и стала тужиться. Малышка появилась через четверть часа. Как только вышел послед, я нашла нитки, перевязала пуповину и разрезала ее ножницами. Малышка закричала – и так пронзительно! Я выкупала ее, собрала простыню, замочила ее и вымылась сама. – Сияя гордостью, она закончила: – И незачем было поднимать такой шум! – Она расстегнула коленкоровую рубашку, обнажив грудь с набухшим темно-красным соском. – И молоко у меня уже появилось, хотя Оливия говорила, что это будет не сразу. Я умница, правда, Ричард?

Ричард бережно наклонился и благоговейно коснулся ее губ. Переполненный благодарностью, он смахнул слезы и неловко улыбнулся.

– Конечно, умница, Китти. Ты все сделала так, словно уже родила десять малышей.

– У меня нет весов, поэтому взвесить ее я не могу, но, похоже, она родилась крепкой и крупной. И пошла не в Кларков, а в Морганов.

Ричард вгляделся в лицо Кейт, ища подтверждения словам жены, но не нашел его.

– Она прекрасна, Китти, вот и все, что я могу сказать. – Он перевел взгляд на жену. Она выглядела усталой, но вместе с тем улыбалась так ослепительно, что Ричард не мог поверить, что совсем недавно ей грозила опасность. – Скажи честно: с тобой все хорошо?

– Да, я просто немного устала. Малышка выскользнула наружу так легко, что я почти не ощутила боли. Оливия посоветовала мне не лечь, а присесть на корточки – она уверяла, что так будет легче. – И Китти взяла новорожденную на руки. – Ричард, – укоризненно воскликнула она, – неужели ты не видишь: она – твоя точная копия!

– Ты рада, что ее будут звать Кэтрин, как тебя?

– Да. В семье будут две Кэтрин: одна Китти, вторая Кейт. А вторую дочь мы назовем Мэри.

Не выдержав, Ричард расплакался и успокоился только после того, как Китти отложила малышку и обняла его.

– Я люблю тебя, Китти. Люблю больше жизни.

Она вновь приоткрыла губы, чтобы что-то ответить, но тут Кейт расплакалась, и Китти взволнованно спросила:

– Ты слышишь? Кажется, Стивен был прав: у нас родилась строптивица. Надо покормить ее, а то она не успокоится.

Китти спустила рубашку с плеч, распеленала малютку и обняла ее так бережно, что у Ричарда зашлось сердце. Крохотный ротик сомкнулся вокруг соска, Китти издала глубокий вздох неподдельного наслаждения.

– О, Кейт, ты моя, только моя!

* * *

Китти ни на минуту не сомневалась в том, что Ричард будет замечательным отцом, но даже она изумилась, увидев, с какой величайшей покорностью и готовностью он взвалил на себя все родительские обязанности. Многие подруги и знакомые Китти часто жаловались, что их мужья стыдятся возиться с детьми или выполнять домашнюю работу. Да, они брали детей на руки, целовали и обнимали малышей, но этим и ограничивались. А Ричарда не волновало, что подумают о нем друзья. Даже в присутствии посторонних он пеленал Кейт, стирал пеленки и развешивал их на просушку, нисколько не боясь уронить себя в глазах других. В одном отношении ему и вправду повезло: Ричард ни в коей мере не выглядел бесхарактерным человеком, иначе, возможно, он стыдился бы новой роли отца.