Читаем Путь хунвейбина полностью

Учился я с удовольствием. Мне очень нравилась атмосфера герценовского института. Очень творческая! На семинарах по истории КПСС мы воспроизводили партийные дискуссии начала века. Одна часть группы выступала в роли меньшевиков, другая – в роли большевиков. На одном из семинаров от имени эсеров я защищал крестьян, доказывал, что община - отличная основа для строительства социализма в деревне. Меня обличали «марксисты из РСДРП», используя те же аргументы, какие сейчас выдвигают против ДСПА некоторые троцкисты: «вы - мелкобуржуазный демократ!» Еще я играл Троцкого - представлял его концепцию перманентной революции. На семинаре о Брестском мире я был «левым коммунистом» Бухариным и обличал «похабный мир». Меня поддерживала левая эссерка «Спиридонова» - одна милая девочка. После семинара я ей предложил стать первой девушкой в «Союзе максималистов». Она обещала подумать. Через неделю она подошла ко мне и со смущением сказала: «Боюсь, что из меня не получится революционерки. Но я буду тебе помогать. Если что нужно на машинке распечатать – ты обращайся». Я не раз пользовался услугами этой особы. Хотела быть Спиридоновой? Вот и будь ей!

Семинары по другим предметам проходили тоже очень интересно. Когда я делал доклад о батьке Махно, послушать меня пришли ребята из других групп. Аудитория была забита до отказа.

В конце 2-го семестра я был капитаном команды истфака на Олимпиаде по истории КПСС. Команды должны были придумать себе девиз. Я предложил перефразировать Маяковского: «Мы крысами выгрызем бюрократизм!» И запустить в жюри живой крысой. Все меня поддержали. Крысу я взял напрокат у одного знакомого хиппи. Я рассчитывал, что члены жюри попадают в обморок. Но белая крыса из зоомагазина не добилась ожидаемого мною эффекта. Один преподаватель даже погладил ее. Затем крыса описала штаны одного студента – вот и все ее достижения. Но все равно наше представление было признано самым театральным. Я старался. К тому времени я прочел много о теории пролетарской культуры и пролетарского театра Всеволода Мейерхольда.

В конце 80-х студенты истфака и литфака института имени Герцена постоянно проводили неформальные собрания. Обсуждали самые разные вопросы литературы, философии, истории, политики. Однажды я увидел объявление: «Красные бригады» - преступники или революционеры?» Оп-па! Конечно, я после занятий я пошел на это собрание. Вел его высокий темноволосый парень с твердым голосом – командир отряда «Форпост» и член комитета комсомола нашего института. Петя Годлевский. Потом Петя станет активистом питерского Народного фронта, а после перестройки сосредоточится на работе в прессе и на телевидении. Сейчас он – генеральный директор газеты «Известия».

Мы долго спорили. Я, естественно, доказывал, что «Красные бригады» - самые настоящие революционеры. Но большинство собрания, когда появилась угроза остаться в институте ночевать, склонилось к тому, что бригадисты, без всякого сомнения, - революционеры, но действуют они преступными методами. Я начал было возражать, что преступным является институт государства… Но Петя предупредил: «Заканчивай. Иначе мы не успеем на метро». Пришлось отложить спор. А с Петей потом мы часто будем спорить. Как-то он мне скажет: «Людям легче один раз в пять лет сходить проголосовать за кого-то, чем брать на себя ответственность за все. Поэтому пусть лучше убогая демократия, чем диктатура, которая обязательно вырастит из твоей анархии». Петя был разочаровавшимся социалистом. Я тогда не сумел доказать Пете, что он не прав. Но желание доказать это у меня не пропало.

Летом 1988 года я отдыхал в Сухуми, где до грузино-абхазской войны у меня было родственников по папиной линии. С собой я прихватил две книги (больше брать не стал, потому что у дяди-писателя в Сухуми была целая библиотека): воспоминания о Маяковском и монографию о левом терроризме на Западе, в которой, помимо штампов казенного марксизма о «взбесившихся от ужасов капитализма мелких буржуа», было много фактов. Я узнал о французе Равашоле, итальянце Казиеро, испанцах Хуане Моккези и Франсиско Гонсалесе, перуанском «Сендеро луминосо», уругвайских «Тупамарос», пополнил свои знания о «Красных бригадах» и RAF. «Кидая бомбы в аппарат насилия, мы врываемся в сознание масс, одурманенных буржуазными свиньями», - этот пассаж я находил в манифесте западногерманских красноармейцев. И я заболел идеей вооруженной борьбы.

От заката до рассвета