Читаем Путь хунвейбина полностью

Попались мы перед вторым туром, причем взяли нас – меня и обманутого мужа - не спецбригада чекистов, а комсомольцы из оперативного отряда. Произошло это на Васильевском острове перед вторым туром выборов. На утро в университете должен был выступать Собчак, будущий питерский мэр. Я считал, что это - очень опасный человек, в 90-е я назвал бы его «симулякром перемен». Оперативники некоторое время следили за нами. Мы заметили это и побежали проходными дворами. Добровольные блюстители порядка рванули следом. Мы выскочили рядом с Румянцевским садиком. Остановились, чтобы слегка перевести дух. И зря. Через несколько секунд появились оперативники. Мы сорвались с места. «Стоять! Стрелять буду!» - крикнул один из них. «Из х… выстрели!» - бросил в ответ мой напарник, и запустил в оперативников стеклянной бутылью с клейстером. Она упала под ноги нашим преследователям, но почему-то не разбилась. Мы бежали по 1-й линии. Сумели оторваться, я, помню, еще подумал тогда, как хорошо, что бегаю по утрам, завернули во двор школы. Мы не знали, что в этот дворик есть два входа. Оперативники забежали с одного и другого. Мы попали в кольцо. Их было трое. Обычные парни - ничего особенного. Если бы мы подрались с ними, неизвестно, чья бы взяла. Тем более - я прихватил с собой цепь. Но мы с напарником так вымотались, что были не в состоянии сопротивляться.

Нас отвезли в отделение милиции, что рядом с мостом лейтенанта Шмидта. Пьяный милицейский капитан спросил: «Что, анархисты?!». «Да!». «А вы знаете, что анархисты боролись против электрофикации Советской России?!». Я даже не нашел, что ответить на этот пьяный ментовский бред. Менты изъяли все наши листовки, составили протокол о задержании. Все это время мы сидели в «аквариуме» вместе с изрядно накачанной алкоголем ресторанной шлюхой и заблеванными пьяницами. Шлюха задирала перед нами юбку, показывая ноги в черных колготках, и почему-то говорила при этом: «А вот дедушка Ленин был круче вас, мальчики!». Потом ее увел куда-то пьяный специалист по электрофикации. Выпустили нас лишь на рассвете. Мосты были разведены. Я брел по набережной и корил себя: «Зачем мы завернули в угол!»

Вихри враждебные

Я ждал, что нами сразу же займется КГБ. Но дознание началось только через две недели после нашего задержания. Может быть, чекисты выжидали, чтобы посмотреть, чем мы займемся дальше. Сперва прямо с работы увезли моего сокашника. «Они все знают! Лучше им все рассказать», - убеждал он меня после допроса. Затем вызвали друга Макса, третьим самого Макса, меня оставили на десерт.

Я пришел на лекцию по философии. «Тебя зачем-то вызывают в деканат», - сказали мне ребята. В деканате меня ждал высокий лысый мужчина крепкого телосложения. Он отвел меня в первый отдел института, где уже сидели трое мужчин в штатском. Один представился полковником, второй - майором, третий - капитаном. «Вы вроде нормальный человек, прилежный студент, ваша жена ждет ребенка. Что толкнуло вас на путь экстремизма?» - спросили меня чекисты. Я стал витиевато рассказывать об анархизме и предательстве революции официальными коммунистами, сказал, что меня всегда вдохновлял пример Че Гевары. Меня резко оборвал гебист: «Где вы прячете оружие?!». Я ожидал, что рано или поздно разговор об оружии зайдет, и не смутился: «Оружие? О чем вы говорите!». «Мы знаем, что вы вели переговоры о покупке оружия. Мы знаем, что вы планировали произвести взрыв в Куйбышевском райкоме ВЛКСМ». Я сразу понял, что информация идет от Ущиповского. Ибо только ему я поведал, что проще всего начать со взрыва во дворце Белосельских-Белозерских. Остальные члены группы не были посвящены в этот план. «Именно вы, Дмитрий, внушали своим товарищам: террористический акт - это революция сегодня!» - продолжали давить чекисты. Я вспомнил, что этот тезис народовольческой программы я довел до сведения брошенного мужа. В итоге я пришел к заключению: Ущиповский - информатор КГБ, а мой сокашник просто испугался и выложил все. «Кто должен был вам продать оружие?» - настаивали чекисты. Я понял, что чекисты ждут, когда я скажу об Ущиповском: если все разговоры об оружии завязаны на их человеке, значит, ничего серьезного. Я дал телефон Ущиповского. Полковник и майор посмотрели на номер и тут же уехали. Далее я дал письменные показания о нашей листовочной кампании, о которой чекисты и действительно все знали. Умолчал я лишь о подруге Пацифика, которая распечатывала листовки на машинке и на рабочем ксероксе.