Читаем Путь хунвейбина полностью

Анархисты конца 80-х были очень пестрой компанией, а точнее – в нашей среде до поры до времени уживались разные субкультуры: ленивые грязные панки, не первой свежести хиппи и бывшие комсомольские работники низшего звена, заряженные Бакуниным студенты-гуманитарии и пэтэушники, которые от Виктора Цоя узнали, что «мама - анархия; папа - стакан портвейна»; от Егора Летова, что «все что не анархия - то фашизм»; от Кости Кинчева, что рок-н-ролл похож на отряды батьки Махно. Круг чтения также был самым разнообразным. Я помимо трактатов отцов анархии с удовольствием читал романы Хулио Кортасара, Андре Мальро, Альбера Камю, Жан-Поля Сартра, Хосе Мария де Лера, Кена Кизи. Другие ребята увлекались братьями Стругацкими и антиутопиями Олдоса Хаксли. Различными были и музыкальные пристрастия. Кто-то увлекался «Гражданской обороной». Эстеты предпочитали слушать «Клэш» и «Токинг хэдс». Я продолжал посещать концерты питерского рок-клуба, и под впечатлением от событий, которые произошли на одном концерте «Алисы» в СКК, написал даже специальное обращение в рок-фанам: «Мы видим демократию в действии! На концертах группы «Алиса» 31 окт. – 3 ноября вооруженные и одетые в бронежилеты «стражи порядка» избивали рокеров. За любое неосторожное действие, слово или просто «случайно» мы рискуем получить удар милицейской дубиной или сапогом. И всегда окажемся виноваты!… Долго ли мы будем терпеть «тоталитарный рэп» государства?! Мало орать хором: «Все менты – козлы!», смолкая при виде мышиной фуражки и вымещать потом злобу на вагонах метро. Нас много! Нас миллионы! И когда мы вместе, нам никто не страшен. Станем организованной силой! Направим свою энергию не на битье стекол, а на борьбу за свободу!»

Чем дальше, тем больше нас раздражали как полухиппи-полупанки, похожие на персонажей модного тогда фильма «Легко ли быть молодым?», так и карьеристы типа Исаева, которые рассуждениями о местном самоуправлении приправляли пресный либеральный бульон. Мы не были марксистами, но нас раздражал оголтелый антимарксизм и антибольшевизм этой компании, который ставил их в один ряд самой ядовитой диссидой и мало отличался от того, что говорили с экрана «продвинутые» журналисты типа позабытой ныне Беллы Курковой. Мы хотели действовать и действовать революционно.

Сперва мы продавали газеты студентам и просто прохожим, а также представителям неформальной политической тусовки, которая собиралась у Казанского собора. Но на улицах милиция не разрешала распространять газеты. Мы постоянно попадали в милицию и затем платили штрафы за «торговлю с рук». Нужно было искать выход из положения.

Еще летом 1989 года мы были под впечатлением от забастовки шахтеров. Мы напечатали на машинке воззвание к шахтерам и отправили с ними, а также с партией газет «Голос анархии» на Донбасс нашего парня, который был родом оттуда – Саню Чалого. Ответа не получили, правда, Саня уверял нас, что скоро в какой-то шахте появится ячейка АКРС, которая возьмет управление шахтой в свои руки. Зная Саню, я не особенно верил этой информации. Но шахтеры в любом случае воодушевили меня: «Интеллигентская болтовня заканчивается, приближается рабочая революция». Поэтому вполне естественно, что осенью 1989 года мы попробовали продавать газеты рано утром, когда на заводы идут питерские рабочие. Гегемоны охотно покупали наши издания, несмотря на то, что наша газета стоила в десять раз дороже, чем обычная, но при этом недоумевали: «Что это за «Черное знамя»? Мы за красное!».

Вскоре мы стали самой воркеристской анархистской группировкой. В мае 1990 года на общем собрании нами была принята даже «Тактическая резолюция №1»: «В целях налаживания непосредственных контактов с пролетарскими коллективами каждый функционирующий член АКРС обязан не менее одного раза в неделю распространять печатные издания Союза у проходных заводов и фабрик во время прохода рабочей смены». В мае мы приобрели какой-то чудо-аппарат, что-то типа светокопии, я даже точно не помню, как он множил тексты, помню только, что с помощью какой-то специальной копирки. На этом аппарате мы в июле 1990 года размножили две партии листовок для рабочих. Одна листовка была против решения правительства поднять в три раза цены на хлебопродукты, а во второй содержался призыв организовать рабочее самоуправление и взять производство в свои руки: «В ваших силах разогнать продажные, холуйские, послушные администрации СТК. Сделайте их действительными органами самоуправления: выберете в них рабочих, достойных вашего доверия, которые не продадут ваши интересы за пару лишних червонцев. СТК должен быть под контролем рабочих, а не администрации, и в любое время сменяем. Становитесь хозяевами своего производства!» Тираж последней листовки мы печатали ночью с Вольбергом в его маленькой «хрущевской» комнатушке.