Читаем Путь Дракона полностью

— Не знаю такого, — сказал Доусон, и сразу же вспомнил. Бледный банкир, агент Северного Взморья, и совратитель Канла Даскеллина. Доусон встал. У его ног сели три пса, поглядывавшие то на него, то на служанку, и тихонько поскуливая. — Он один?

Глаза у девушки округлились от внезапной тревоги.

— Со свитой, господин. Кучер, лакеи. И, как мне кажется, секретарь.

— Где он сейчас?

— В малом зале, господин.

— Передай ему, я приму его через минуту, — сказал Доусон. — Принеси ему эля и хлеба, размести его людей в людской, и пришли мою охрану.

Бледный человек поднял взгляд, когда двери малого зала распахнулись, и встал, когда зашел Доусон. Вслед за Доусоном вошли четыре мечника в охотничьей коже, не так уж и много, чтобы брови посетителя поползли вверх. Хлеб на тарелке перед ним был всего лишь раз надкушен, эль в оловянной кружке, возможно, остался нетронутым.

— Барон Остерлинг, — сказал банкир с поклоном. — Благодарю вас за то, что приняли меня. Прошу прощения за то, что прибыл без предупреждения.

— Вы от Канла Даскеллина, или от себя лично?

— От него. Ситуация при дворе деликатная. Он хочет, чтобы вы были в курсе, но не доверяет курьерам и, в любом случае, он не хочет, чтобы некоторые вещи были написаны его рукой.

— И поэтому он посылает кукловода из Северного Взморья?

Банкир сделал паузу. Кожа его пошла пятнами, хотя на лице сохранялась вежливая улыбка.

— Мой господин, не обижайтесь, но есть несколько моментов, которые нам лучше всего сразу прояснить. Я подданный Северного Взморья, но не состою при дворе, и я здесь не по приказу своего короля. Я представляю банк Медианов, и только банк Медианов.

— Тогда шпион без королевства. Тем хуже.

— Прошу прощения, мой господин. Вижу, мне здесь не рады. Пожалуйста, простите за вторжение.

Паерин Кларк низко поклонился, и направился к двери, забирая с собой и двор, и Кэмнипол. "Только потому, что тебе это не очень по нраву, вовсе не означает, что это трудно", пришли на память слова Клары.

— Подождите, — сказал Доусон, и глубоко вздохнул. — У кого же самое красивое платье, на этом трижды проклятом балу?

— Простите?

— Вы приехали не просто так, — сказал Доусон. — Не будьте же таким трусом, чтобы сбежать сразу, как кто-то гавкнет на вас. Садитесь. Рассказывайте, что у вас там.

Паерин Кларк подошел и сел. Его глаза, казалось, потемнели, а лицо стало пустым, как у игрока в карты.

— Это не из-за вас, — сказал Доусон, садясь напротив, и отрывая хлебную корочку. — Не из-за вас лично. Из-за того, кем вы являетесь.

— Я человек, которого посылает Комме Медиан когда возникают проблемы. Не более, но и не менее.

— Вы агент хаоса, — сказал тихо Доусон, пытаясь убрать яд из своих слов. — Вы человек, который делает бедняков богачами, а богачей бедняками. Звание и чин ничего не значат для таких как вы, но они значат все для таких как я. Это не презрение. Это ваша суть.

Банкир охватил колено рукой.

— Вы выслушаете новости, мой господин? Несмотря на то, что вы обо мне думаете?

— Выслушаю.

В течении часа банкир говорил тихим голосом, в подробностях описывая ту ползучую катастрофу, надвигавшуюся на Кэмнипол. Как и подозревал Доусон, нежелание Симеона отдать своего сына под опеку любого из домов было от страха раскачать лодку. Уважение к его царствованию слабело повсеместно. Даскеллин и его оставшиеся союзники предлагали любую помощь, но даже в лояльных кругах нарастало беспокойство. Исандриан и Клин находились в ссылке, но Фелдин Маас был вездесущ. Казалось, этот человек никогда не спал, и где бы он не появился, говорил одно и то же: нападение гладиаторов было инсценировано, чтобы опозорить Кертина Иссандриана для того, чтобы принц не был отправлен в его дом. Подразумевалось, что своевременное появление солдат из Ванаи было частью одной большой театральной пьесы.

— В моей постановке, — сказал Доусон.

— Не только в вашей, но да.

— Ложь, от первого слова, и до последнего, — сказал Доусон.

— Не все этому верят. Но некоторые находятся.

Доусон потер лоб ладонью. Снаружи, день клонился к вечеру, солнце покраснело. Все было, как он и подозревал. И Клара в эпицентре. Надежда, которую она дала ему перед отъездом, сейчас выглядела сомнительной. А после этого доклада, и наивной. Он бы руку отдал, только бы банкир приехал неделей раньше. Сейчас слишком поздно. С таким же успехом, он мог бы пожелать, чтобы брошенный камень вернулся обратно в руку.

— Симеон? — спросил Доусон. — С ним все в порядке?

— Тяжелые времена оставили на нем свой отпечаток, — сказал Паерин Кларк. — И, думаю, на его сыне тоже.

— Думаю, это не то, что на убивает, — сказал Доусон. — Это страх. А Астерилхолд?

— Мои источники сообщили мне, что Маас находится в контакте с несколькими важными людьми при тамошнем дворе. Были ссуды золотом и обещания поддержки.

— Он собирает армию.

— Да

— А Канл?

— Тоже пытается, да.

— Сколько времени осталось, пока все начнется?

— Никто не может знать, мой господин. Если вы осторожны и удачливы, может ничего и не будет.

— Не думаю, что это так, — сказал Доусон. — С одной стороны Астерилхолд, вы с другой.