— Жди здесь, — сказал жрец.

Гедер кивнул, но человек уже отвернулся. Жрецы втянули повозку через щель в железных воротах, деревенским вернули точно такую же. Пока Гедер смотрел, жрецы исчезли в храме, а оставшиеся мужики помахав ему и, улыбаясь, пошли вниз по тропе, возвращаясь по домам. Гедер остался стоять на месте, разрываясь между желанием увидеть храм за стеной, и страхом остаться одному и не найти обратной дороги через горы. Механизм у основания ворот закрылся. Повозка, которую тянули за веревку, исчезла за камнями. Гедер сел на коня, стараясь не смотреть на пятерку слуг, он протащился через весь известный мир и эту пустоту. Вдали пронзительно кричал ястреб

— Должны ли мы разбить лагерь, милорд, — спросил оруженосец

Наступила ночь. Гедер сидел в палатке, ее стенки трепетали на ветру. За маленьким столиком, в свете единственной свечи, он читал книгу, которую читал уже более десяти раз, скользя глазами по тексту, и не вникая в смысл.

Чувства разочарования, непринятия, гнева постепенно копились в его животе, с растущей уверенностью, что они никогда не найдут выхода. Он так и будет сидеть у порога, словно нищий, пока не поймет намека и не захромает прочь. Назад в Кэмнипол, назад в Антею, назад ко всему, что он оставил.

Его путешествие подошло к концу. Не было ни малейшего повода двигаться дальше. Он пересек две страны, горы, пустыню только для того, чтобы его унизили в конце. Он перевернул страницу, так и не узнав, что на ней было, да и не особенно волнуясь об этом. Он представил, как дома рассказывает о путешествии. О провидце Ясуру, драконьих костях, таинственном скрытом храме. А после, спросят его. Что было после, господин Паллиако?

И он начнет лгать. Расскажет о выродившихся жрецах и их жалком, бессодержательном культе. Напишет отчеты, детально описывающие любые, пришедшие ему на ум извращения, которым те предаются в храме. Если бы не он, господин Паллиако, это место было бы безвозвратно утеряно для истории. Если его спросят, то он позаботится о том, чтобы его помнили.

А жрецам будет наплевать, так не поразвлечься ли? Придет утро, он соберет палатку и начнет обратный путь. Возможно, он сможет найти купца в одном из городов Кешета, который примет аккредитив, и купить приличную еду. Или остановиться в деревне и сказать, что жрецы наказали им отдать ему своих коз. Почему бы и нет?

— Господин! Господин Паллиако!

Гедер вышел из палатки как раз перед тем, как услышать эти слова. Оруженосец указывал на ворота из темного железа. Боковая дверца все еще была закрыта, но между двумя массивными створками образовалась глубокая тень, полоса тьмы.

Вышедший оттуда человек направился к ним. Затем еще двое с закрепленными за спинами клинками. Гедер махнул им, а его слуги поспешили зажечь факелы. Первый был огромен, с широкими бедрами и плечами. Он был безволосым, и его голова поблескивала в сиянии луны. В свете факелов его мантия казалась черной, хотя, на самом деле, могла быть любого темного цвета. Стражники за ним были одеты в те же одеяния, что и жрецы перед этим, но из лучшей ткани, а рукояти и ножны их мечей переливались зеленью.

— Это ты принц Паллиако, который пришел узнать о Синир Кушку, — спросил великан. Хотя он говорил тихо, голос его громом отдавался за его спиной. Гедеру почудилось, что у него кровь стынет в жилах от этих звуков.

— Я.

— Что предложишь взамен?

У меня ничего нет, подумал Гедер. Повозка, слуги. Большая часть серебра потрачена по пути сюда, да и что у вас есть такого, что можно на него купить? Вроде как не базаре находимся…

— Новости? — сказал Гедер. — Я мог бы рассказать вам о положении дел в мире. Поскольку вы так… уединенны.

— А ты не собираешься причинять вред богине?

— Ни в коем случае, — ответил Гедер, удивленный вопросом. Ни одна из прочитанных книг не упоминала богини.

Великан сделал паузу, уйдя в себя на миг. После кивнул.

— В таком случае, пошли, принц, и давай поговорим о твоем мире.

Доусон

Лето в Остерлингских Падях. Доусон вставал на рассвете, и день за днем проводил в седле, объезжая свои земли, наверстывая упущенное в работе, которой помешали зима и капризная весна. Каналам, питающим южные поля, необходим ремонт. Одна из деревень на западе сгорела весной, и Доусон присматривал за ее восстановлением. Два человека были пойманы в лесу за установкой ловушки на оленя, и он присутствовал при повешении. Куда бы он ни отправился, его крепостные отдавали ему честь, и он воспринимал это как должное.

Трава вдоль дорог была выше. Деревья расправили широкие листья, переливающиеся зеленью и серебром под солнцем, на ветру. Два дня с востока на запад, четыре с севера на юг, охотясь на горных тропах, ночуя, где придется, с чашей чистого синего неба над головой. Доусон Каллиам вряд ли мог представить себе более роскошную тюрьму, в которой он влачил существование, пока королевство рассыпалось.