— Нет, мой господин, — сказал банкир, — вы так не думаете. Мы оба знаем, что я приехал в надежде получить преимущество, но гражданская война в Антее не входит в наши интересы. Если это произойдет, мы не будем брать ничью сторону. Все, что мог, я здесь сделал. Я не планирую возвращаться в Кэмнипол.

Доусон выпрямил спину. Банкир сейчас улыбался, и выглядело это подозрительно похоже на сочувствие.

— Вы бросаете Даскеллина? В такой момент?

— Это одно из величайших королевств мира, — сказал Паерин Кларк, — но мой работодатель играет на досках больших, чем оно. Я пожелаю вам удачи, но это вам есть что терять в Антее. Не мне. Я уезжаю на юг.

— На юг? Что на этом юге может быть более важного, чем здесь?

— Нарушения, которые требуют моего присутствия в Порте Оливия.

Ситрин

Ситрин стояла на вершине дамбы, город лежал за ее спиной, а перед ней безбрежная синева моря и неба. На границе, где бледное мелководье залива переходило в глубокую синь, стояло пять судов. Мачты высились, словно деревья, растущие прямо из воды. Свернутые паруса повисли на реях. Маленькие, с низкой осадкой лодчонки тюлькиного флота, мельтешащие в порту и за его пределами, как и дюжины лоцманских, мчались, сражаясь за право успеть к судам раньше других и честь привести их в порт.

Торговые суда из Наринисла прибыли. Пятерка плывущих вместе судов и развевающиеся знамена Биранкура и Порте Оливия. Когда они уходили, их было семь. Два других могли быть унесены бурей, или еще чем, или бежали при нападении. Они могут прийти завтра, или на следующей неделе, или никогда. В доках под ней торговцы, в чьих душах надежда боролась со страхом, ждали, когда суда подойдут достаточно близко, чтобы их можно было узнать. А после, когда суда причалят, везунчики, из числа тех, кто вложил деньги, смогут подняться на борт, проверить контракты и накладные, и выяснить, остались ли они с прибылью. Неудачники будут ждать в доках, или портовых пивнушках, выпытывая новости у моряков.

А потом, как только капитаны судов отчитаются перед своими спонсорами, как только докеры приступят к своей долгой работе по переноске грузов на склады, как только над Порте Оливия, словно буря над морем, пронесется безумие сделок, товаров и обмена монет, наступит время начинать подготовку к рейсу на будущий год. Верфи займутся ремонтом. Новые спонсоры предложат контракты и договоры капитанам. А Иддерриго Беллинд Сиден, верховный правитель Порте Оливия будет консультироваться с капитанами и мастерами гильдий, и любезно принимать предложения по превращению этого портового города, одного среди множества подобных, в центр торговли на поколение вперед.

А в ее руке, зелеными чернилами по бумаге гладкой, как пролитые сливки, письмо, запрещающее ей принимать в этом любое участие. Она снова раскрыла его и перечитала. Оно было, естественно, зашифровано, но она провела так много времени с книгами и документами маэстро Иманиэля, что могла читать его свободно, словно оно было написано нормальным шрифтом.

Магистра Ситрин бел Саркур, вы должны прекратить все переговоры и торговлю от нашего имени. Паерин Кларк, старший аудитор и представитель холдинговой компании, встретится с вами как только сможет. До этого момента, никаких дополнительных договоров, вкладов, или кредитов не должно производиться. Это безоговорочно.

Оно было подписано самим Комме Медианом, старческий почерк угловат и дрожит из-за подагры. Она никому его не показывала. Все восемь дней, с тех пор как оно пришло, она боролась с приказом. Это было первое, что она получила из центрального отделения, и в точности то, чего она и ждала. Приедет ревизор, как она и планировала с самого начала. Он вернет банковские активы, потерянные в Ванаи. Все ее мечты о сохранении банка, или управления им наподобие лоцманских лодок, готовящихся сейчас провести торговые суда в безопасное место, пойдут прахом. Снова она станет сама собой. Не Тэгом Возчиком, не затаившимся в тенях контрабандистом, и не магистром Ситрин. Собой, только без Безеля, Кама и магистра Иманиэля. И без Ванаи.

Таким образом, со всем уважением, она решила не подчиниться.

С тихим звуком, слишком слабым, чтобы его можно было назвать вздохом, она разорвала письмо. Потом еще раз, еще и еще. Когда кусочки стали величиной с отдельную цифру, или шифровальный знак, она перебросила их через край дамбы, и наблюдала, как они порхают и кружатся.

На водной глади лоцманские лодки окружили торговые суда. Ей казалось, что люди кричали что-то капитанам, капитаны кричали в ответ. Насколько она видела, первое судно уже начало короткий, заключительный этап своего годичного путешествия. Она повернулась и пошла назад в банк. Входную дверь оставили открытой для проветривания. Когда она вошла, Роуч вскочил на ноги, словно она застукала его за чем-то эдаким. За его спиной Ярдем потянулся и громко зевнул.

— Где ты была? — спросил капитан Вестер.

— Смотрела за прибытием торговцев в порт, как и все остальные в этом городе. — Она чувствовала необъяснимую легкость. Почти эйфорию.