Читаем Путь домой полностью

Чтобы время не пропадало зря, когорта организовала учебную игру. Игра называлась просто: «Вопросы». Поскольку идея принадлежала Елене, ей предложили выбирать категорию.

— Вторые имена, — вынесла решение Елена.

— Американских президентов? — осмелился предложить Основа.

Как правило, он держался застенчиво, тише всех в когорте. Кроме того, был самым толстым и самого маленького роста. Двигался он неуклюже, и, глядя на прыжки Основы, остальные покатывались со смеху. Но если Основа что–нибудь предлагал, к нему прислушивались, потому что опыт показал — предложения у него стоящие.

— Отлично! — с задором согласился Сэнди, поправляя слуховой аппарат, чтобы чего–нибудь ненароком не, пропустить. — Давайте я начну. Как насчет Герберта Гувера?

— Кларк, — сразу же ответил Демми. — Его второе имя Кларк. Герберт Кларк Гувер, 1929–1933. Он был президентом в период биржевого краха в 1929 году.

Крах привел к Великой депрессии, очередям за хлебом, безработице, уличным торговцам яблоками, появилась малая версия гольфа…

Полли запустила в него мотком.

— Нужно только имя сказать, — отрезала она. — Давай дальше.

Поймав моток, Демми гордо хихикнул и тщеславно прослезился. Он перебросил моток Сэнди, который одновременно следил за игрой и крепил петлю мотка к стержню на стене.

— Ладно. Например, Ричард Никсон, а?

— Милхаус! — выкрикнула Полли и выпалила заранее подготовленный вопрос «на засыпку».

— Кэлвин Кулидж!

Очень довольная собой, она несколько раз высунула язычок. Она была уверена, что поставила всех в тупик, но Основа обманул ее ожидания.

— Кэлвин — оно и есть! — заявил он, торжествуя.

— Его второе имя — Кэлвин. А звали его… звали его…

— Как же его звали? — потребовала ответа Полли. — Итак, ты на вопрос не ответил.

— Не, ответил? — заорал Основа.

— Нет, ответил!

— Тупая жирная корова! — прошипел Основа, гордившийся познаниями в английском и отличным выговором согласных.

— Ответил, и точка!

— Ничего подобного! Это я сказала, что его звали Кэлвин. А ты должен назвать остальные имена, иначе ты проиграл, и я снова начинаю…

Ухх! — Она охнула, потому что Основа прыгнул на нее, как тараном врезавшись треугольной головой прямо в живот.

О защитных сетках пришлось на время забыть.

Елена спрыгнула вниз и присоединилась к потасовке, но Сэнди остался на прежнем месте, высоко на стене. Потасовки «все против всех» или «каждый на каждого» особого вреда его товарищам не причиняли. Хакхлийцы, весившие раза в два больше Сэнди, по силам были вполне друг другу равны.

Другое дело — Сэнди: у него не было хакхлийской массы тела, не было кожи слоновой толщины, силы мышц для подобных развлечений тоже не хватало. Любой юный хакхлиец мог спокойно выдернуть из суставов руку или ногу Сэнди с легкостью влюбленного юноши, гадающего на лепестках маргаритки. И когда они были совсем детьми, до этого едва не доходило.

Нельзя сказать, что Лизандр Вашингтон был слабаком. На Земле никто не назвал бы его слабым, но хакхлийцы — случай особый. Они старались об этом не забывать, и даже если кто–нибудь выходил из себя, до физической расправы не доходило. Они старались держать себя в руках. Bo–первых, они прекрасно знали, что за этим последует. Во–вторых, хакхлийцам не было чуждо чувство благодарности. Члены когорты были по–своему благодарны Сэнди. Они были у него в долгу. Если бы не Лизандр Вашингтон, который нуждался в их обществе и которому требовались товарищи детства, пусть даже не люди, поскольку других людей на корабле не было, но настолько похожие на людей, насколько для хакхлийцев возможно, то все они, скорее всего, остались бы непроклюнувшимися яйцами в обширных криогенных кладовых корабля.

Пока шла потасовка, Сэнди соскользнул вниз и осторожно присел в углу за скамьей. От сражающихся его отделяли ряды пустых гнезд; ни один из малюток, которым предстояло занять гнезда, еще не появился из инкубатора. Сэнди был счастлив покинуть насест, и, поудобней устроившись, он вытащил блокнот и стило. Потом опустил голову пониже, чтобы в нее ненароком не угодил какой- нибудь пущенный в полете предмет, и принялся сочинять стихотворение.

Сочинение стихотворений — обычное занятие для хакхлийцев. Конечно, в счет не идут болваны, которых выводят для тяжелой работы вне корабля, для обслуживания двигателей в зоне жесткой смертоносной радиации. Все шесть членов когорты Сэнди довольно часто занимались сочинительством. Это был способ обратить на себя внимание, повыделяться перед остальными. Сэнди не остался в стороне от столь увлекательного занятия, но стихотворения он писал, как и остальные члены когорты, на хакхлийском, где вместо букв использовались иероглифы–идеограммы. В хакхлийской традиции внешний вид стихотворения был не менее важен, чем его смысл. Сэнди задумал нечто до сих пор невиданное — никто еще не писал хакхлийских стихотворений по–английски.

Он набросал черновой вариант, затем принялся располагать слова соответственно художественному замыслу. Вдруг со стороны входа раздался сердитый возглас: