Читаем Путь домой полностью

– Думаю, это не слабость, а уязвимость, которой до сей поры ты не испытывал. Любовь лишает нас части панциря, это правда, но и дает взамен – поверь старому романтику – куда большее. Ты привыкнешь.

– Ужасное ощущение.

– Зато в груди так необычно тепло, да?

Холд сжал медальон под рубашкой. «Сын», – мысленно сказал он, чтобы наконец перестать убегать от этого слова и стыдиться его.

– А ты? – спросил демон. – Какое было у тебя… духовное, Великий Саламандр его воспламени, задание?

– Легче легкого, – играючи произнес лекарь, делая вид, что чистит ногти. – Умэ – вот моя брешь. Она же пропасть, она же бездна, она же самый мрачный мрак в любом из миров. И я не просто стянул ее, а залатал на века.

– Ну и как оно?

– Великолепно! Я чувствую себя абсолютно бесстрашным и непобедимым.

– Это до первого ваха, – пробормотал Холд, пытаясь скрыть за своей привычной угрюмостью странную тихую радость, поселившуюся в нем после этого разговора. – Получается, теперь все шарады разгаданы?

– Получается, так.

– Значит, нужно сотворить заклинание призыва. Пепел пустынного люмена у меня есть. Осталось только…

– Зеркало правды, да. Но ведь и оно у нас есть, так?

– Не совсем, – замялся демон.

– Не начинай, прошу! – взмолился лекарь.

– У нас есть вода из Непоколебимого озера, металлоподобная гладь которого считается зеркалом правды, – все так. Но в сосуде, – Холд встряхнул склянку, – как ты видишь, жидкость. А зеркало – это твердый предмет. Так что нужна еще одна манипуляция.

Хозил тяжело вздохнул.

– И почему в Ночном Базаре нет ни одного простого заклинания? Добудь воду, не коснувшись озера, потом сделай эту воду твердой, – начал ворчать он. – Говори, что делать.

– По одной давней сделке я получил рецепт преображения веществ, состояний, качеств и форм. Он вполне может подойти.

– Скажи мне, демон, – Хозил обвел взглядом шатер, заставленный книгами, – а зачем тебе весь этот… склад? Ты же не торгуешь заклинаниями. Ты вообще не торгуешь. Ты просто… страшный демон. Что за страсть к собирательству…

– Знаний?

– Пыли.

Холд пожал плечами.

– Все когда-нибудь пригодится.

– Хозяйственный ты.

– И еще мне нравится наблюдать за волей и логикой нашего мира. Познавать ее, прикасаться к ней. Во всех этих томах – мудрость Ночного Базара, самая удивительная и гибкая власть в Мире. Это гармония, красота сложных структур. Я заворожен ею. На верное, в том числе поэтому мне хочется уберечь Ночной Базар во что бы то ни стало. Чтобы красота не исчезла.

– Я боюсь, что фонарик над шатром твоей мрачной души зажегся слишком уж рьяно, – с привычной поддевкой прокомментировал Хозил. – Ты про сто старый и сентиментальный, признай уже. Гармония! – фыркнул лекарь. – Давай колдовать.

Холду пришлось изрядно порыться в своих вещах и собраниях книг, чтобы отыскать текст рецепта. Демон постелил на пол, раздвинув мебель и стопки книг, белое полотно и начертил чернилами три круга. Лекарь, следуя максимально подробным наставлениям, зажег в двух внешних кругах свечи. Демон открыл флакон с водой из озера и переместил содержимое воды в центральный круг, потом переставил в него все свечи и рассеял над их пламенем семнадцать щепоток травы эрвы шерстистой, которая, конечно, нашлась в одном из мешочков на поясе Хозила. Огоньки на фитилях изменили цвет с алого на черный и потухли, будто их разом задули.

Демон осторожно дотронулся до центрального круга, где еще мгновение назад на полу была обычная лужа. Но теперь она была твердой. Под его пальцами находилось настоящее зеркало. Зеркало правды.

– У-у-у, – восторженно протянул лекарь. – Мурашки! Я слышал, если посмотреться в него и задать любой вопрос, то истинный ответ сразу же появится у тебя в голове.

– Аттракцион для людей… Они вечно гонятся за правдой и думают, что хотят узнать ее, вот только стоит ей замаячить на горизонте, как они изо всех противятся ей и отрицают, – ответил Холд.

– Ну что ты хочешь от них… Они часто сами не знают, что им в действительности нужно, – пожал плечами Хозил.

– И на этом-то и построен весь наш бизнес.

– Я вот только подумал: а можем ли мы теперь так отзываться о людях? – спросил вдруг лекарь.

– Не уверен, что понял тебя. Конечно, можем: все наши предки над ними подшучивали.

– Ну… м-м-м… Я к тому, что Каз как бы тоже человек. Не оскорбляем ли мы его таким подходом… Не лишаем ли чего-то важного, постоянно высмеивая его племя?

– Каз человек, это правда. Но совершенно особенный. Я уверен: мой смертный мальчик, мой сын, одаренный возможностью быть частью мира нечисти, со временем во всем разберется и поймет, где просто глупые шутки, а где истина. У него большое сердце, и оно наверняка сможет вместить в себя две большие любви – по одной для каждого мира.

– Сказано до жути славно!

Демон завернул блестящее зеркало в тряпицу, передал магу и направился к столу, на котором оставил книгу. Заглянув в нее и в очередной раз – для верности – пробежавшись глазами по строчкам, он сказал:

– Теперь его нужно поместить в оправу – толь ко тогда зеркало правды станет цельным магическим предметом и сможет сыграть свою роль в ритуале призыва.